Читать «Товарищ Песня. Музыка Страны Советов» онлайн
Сергей Цветаев
Страница 37 из 82
Золотая, как солнце, кожа, тоненькие каблучки,
Узел волос из шелка, складки платья легки,
Мулатка, просто прохожая, как мы теперь далеки.
Подумал я вслед: «Травиночка,
Ветер над бездной ревет.
Сахарная тростиночка,
Кто тебя в бездну столкнет?
Чей серп на тебя нацелится,
Срежет росток?
На какой плантации мельница
Сотрет тебя в порошок?»
Николас Гильен – президент Национального совета писателей Кубы во времена команданте Фиделя. Его стихи.
Очищенное сознание вечности.
Бездна, что и посейчас полна звёзд. И будет тебе звёзд, сколько пожелаешь – склонись, зачерпни.
В той стране и в том времени только и было возможно подобное – «каждый тракторист у нас Пушкина знает!».
Смешно?
Не сказал бы.
Обожая Эдгара Аллана По, уже совсем в зрелом возрасте, наткнувшись на эссе Шарля Бодлера о творчестве По, понял: вот он, мост в голове – от невозможного к немыслимому – и вот он, Бодлер, в моём сознании, прямиком оттуда, из 1976-го.
Бодлер, на стихи которого Тухманов написал даже не музыку – мистерию света любви, может, недостижимой, может, и доступной – протяни только руку. Бодлер, снедаемый горестями и обстоятельствами, насквозь пробитый стихами-гвоздями о страстях и пороках, нежнейший, потерявший и жизнь, и разум… Бодлер освещал все долгие годы мою и детскую, и взрослую жизнь. Говоря простые истины, спасая в самую последнюю и страшную минуту отчаяния: «Она есть. Она будет тебе и сестрой, и возлюбленной. Ты должен её встретить. Ты сможешь её найти».
И мы войдем вдвоем в высокий древний дом,
Где временем уют отполирован…
Где для любви – века,
Где даже смерть легка,
В краю желанном, на тебя похожем…
Каждый тракторист, в ватнике и кирзачах по десять кило от налипшей грязи, знал не только Пушкина. Ахматову. Асеева. Гумилёва. Пусть и бессознательно, не вот прямо с томиком в руке. Хотя какие у нас были библиотеки!
Кто-то услышит.
Из тех, кто прочтёт.
Кто-то меня услышит.
Это не Красная Атлантида ушла под воду.
Это мы под водой.
Сожранные соцсетями, благими намерениями и сладкой сахарной ватой «страшной середины» во всём.
«Сентиментальная прогулка» Поля Верлена, когда из огня да в полымя, когда холод октября сжимает и давит грудь – никого и ничего, и кончено с этим! И там же, на второй стороне альбома – Мицкевич.
Умей ценить и малое.
И самый последний дар судьбы…
Будь же доволен осенним листочком,
В дружеской был он руке, хоть не ярок,
Будь ему рад, наконец, и за то, что
Это последний подарок!
Гёте – «Herz, mein Herz, was soll das geben, was bedränget dich so sehr?»
Оркестровка Тухманова на грани рок-катастрофы. Смешение всего, напалм и паровой каток – и листок на ветру. Медленно опускающийся на водную гладь.
Многие тексты-переводы смешаны у Тухманова с оригиналами, речь перескакивает, ты должен бы потеряться в разноязычье, но нет. Как потеряться в абсолютной гармонии? Это потом, с годами всплывают имена переводчиков, гениев и титанов прошлого – Вересаев, Гинзбург, Тынянов, Левик, Эфрон…
Красная Атлантида.
«День Победы» тоже написал Тухманов.
Музыку песни «День Победы» – написал Давид Тухманов. А то вдруг с первого раза не совсем понятно?
«Мой адрес – Советский Союз» – тоже он. Как, впрочем, и «Последняя электричка», «Восточная песня», «Эти глаза напротив» – всё его.
Про «День Победы» у него спрашивали миллион раз, как и что получилось, что чувствуете? А он отвечает так: «Я и по сей день в своих программах её пою, иногда заканчиваю ею концерт, так вот, всегда публика в зале встаёт, и вы знаете, я чувствую себя в такие моменты не автором, а одним из этих людей. Если бы не сидел за роялем, тоже поднялся бы… Эта песня стала как бы частью истории, она символ огромной страны, и я в данном случае просто частица народа…»
Частица народа.
Рояль.
Кирзовые сапоги по десять кило каждый от налипшей грязи.
«Пусть нас лапотной Россией называет Вашингтон – мы сегодня запустили лапоть свыше пяти тонн».
«По волне моей памяти» в сети принято называть концептуальным альбомом. И это как-то удивительно верно. Скромнейший Тухманов говорит, что на идею такого альбома его натолкнули «Битлы» с «Сержантом Пеппером». Ну как же, конечно. «Битлы» натолкнули…
Наверно, это весь Красный Проект. Весь Красный Проект на одном виниле малиново-алого цвета. Когда ничто не лишне. Когда и неважно, кто и как жил – а вот что ты оставил после себя, какие строчки? По чему именно, дорогой ты наш человек, будем мы тебя вспоминать и узнавать?
Перси Биши Шелли. Творец и мыслитель. Трагическая фигура посреди множества пустых теней. Гений, безусловно.
На пластиночке фирмы «Мелодия» Министерства культуры СССР.
Тухманов так ни разу толком и не объяснил, каким образом он всё это придумал: «Так как-то, знаете, пришло в голову и я решил – почему бы и нет. Эксперимент – это всегда хорошо».
Отсюда один шаг до Космоса.
А мы в нём уже были.
Есть такое странное немного и новомодное понятие – культурный код, а может – и было всегда. Почему и каким образом узнаём мы друг друга. Люди всё же – не только по запаху…
Моя подруга, прекрасная Амалия, как-то раз, проходя мимо, напела: «Когда это было, когда это было, во сне? Наяву? Во сне, наяву, по волне моей памяти я поплыву…»
И у меня щёлкнуло.
Что Тухманов родился 20 июля 1940 года. Что ему давно за восемьдесят. Что не надо никаких разговоров долгих, чтоб узнать в толпе своего, а достаточно одного лишь обрывка мелодии. Что…
Что всё живо.
Всё снова может быть и жить.
Такие дела.
Этот текст – посвящение и мысленное послание моему отцу. И всем тем, кто приходит в нашу жизнь, не спросив разрешения, и уходит из неё, не закрывая за собой дверь.
В тот открытый навсегда и навечно дверной проём мы видим перспективу – видим дорогу, уходящую вдаль, мост в вечность и лестницу в небо.
Там нам легче. Кажется, мы почти различаем неимоверно далёкие силуэты, слышим голоса…
Наверно, это и есть связь времён.
Когда все живы и никому не надо умирать.