Читать «Товарищ Песня. Музыка Страны Советов» онлайн
Сергей Цветаев
Страница 51 из 82
Война – совсем не фейерверк,
а просто – трудная работа,
когда, черна от пота, вверх
скользит по пахоте пехота.
Марш!
И глина в чавкающем топоте
до мозга костей промерзших ног
наворачивается на чеботы
весом хлеба в месячный паек.
На бойцах и пуговицы вроде
чешуи тяжелых орденов.
Не до ордена. Была бы Родина
с ежедневными Бородино.
Строчки командира миномётного взвода младшего лейтенанта Михаила Кульчицкого, погибшего в бою под селом Трембачёво Луганской области 19 января 1943-го. Двадцать три года…
Мне кажется, что я магнит,
что я притягиваю мины.
Разрыв – и лейтенант хрипит.
И смерть опять проходит мимо.
Но мы уже не в силах ждать.
И нас ведет через траншеи
окоченевшая вражда,
штыком дырявящая шеи.
Бой был короткий. А потом
глушили водку ледяную,
и выковыривал ножом
из-под ногтей я кровь чужую.
Строчки красноармейца-пулемётчика отдельной бригады ОМСБОН Семёна (Сарио) Петровича Гудзенко, тяжело раненного в 1942-м осколком мины в живот. После госпиталя он вернётся на фронт военкором и будет служить до Победы. Умрёт от последствий ранения в 1953-м. В тридцать лет.
Мулявина мордовали две недели. Увещевали, угрожали, орали, тихо брали под локоть. Там столько всего было и в других стихах других поэтов – окопная правда, без лоска и кривды. До концерта 9 мая в Москве оставалось всего ничего, Мулявин отказался выкинуть хоть строчку – и из концерта, и из записи на «Мелодии». Встал, сказал: «Нет» – и ушёл. Ждать.
Ценных указаний не последовало. Альбом вышел таким, каким и был задуман. Концерт прошёл, как и задумывал его Мулявин. Люди рыдали. Буквально. Ветеранов тогда в зале было ещё ой как много. Просто знайте, это и есть самый недооценённый, самый незаслуженно забытый альбом «Песняров».
Ещё на год назад. В 9 мая 1984-го.
«Песняры» дают ночной концерт в Минске. С композициями из будущего альбома. Выступление снимает белорусское телевидение. Люди танцуют под вальсы, плачут под правду о войне, стоят с цветами, обнимают друг друга…
Миша Каминский, мальчик хатынский.
Наш синеглазый простой василек,
Милой земли белорусский сынок…
Строчки Эди Семёновны Огнецвет. Мальчику тому, Мише Каминскому, не было и двух лет.
Почему мы не видим этой записи ежегодно? На центральных каналах? Есть факту сему объяснение? Пепел Хатыни не стучит в чьих-то сердцах? Впрочем, что уж там – не стоит себя утруждать…
Дорогой хоженой… Теперь в декабрь 1976-го.
«Песняры» отправляются на гастроли в США. Юг. Пятнадцать дней концертов в тринадцати городах Северной и Южной Каролины, Вирджинии, Западной Вирджинии, Теннесси, Джорджии, Луизианы и Миссури.
Относительно небольшие залы на полторы-две тысячи зрителей, весьма заинтересованная публика. Русский фолк-рок – нечто неслыханное: хоть одним глазом увидеть, пока война ядерная не началась. Грамотный продюсер приглашающей стороны, маэстро Сид Гаррис и The New Christy Minstrels на разогреве. Бешеный успех и горячий приём белорусских песен американской аудиторией. Реальный бешеный успех.
Вы что-нибудь поняли? Правильно. И не должны были.
Причина тумана осознанности в извечной проблеме нашей: какая-то наследственно-устойчивая неспособность принять факт собственного величия – в культуре, в военном деле, в ремёслах, в жизни и восприятии её сердцем, но не железом рассудка.
В любви – что бы нам не быть первыми в искусстве любви?!
Всё по углам жмёмся, как бы чего не… Да гостям заморским смотрим в рот. А надо бы – хоть бы и иногда, с маху по морде. Для профилактики.
Хорошо. Буду объяснять.
Джонни Кэша знаете? Звезду кантри, выпивоху и хулигана, любителя испортить отношения со всеми вокруг, включая семью, студию грамзаписи и личного импресарио. Джонни Кэша, что плевать хотел на авторитеты, выступал с концертами в тюрьмах, отстаивал права заключённых на слушаниях в Конгрессе США. Джонни Кэша, что всегда ходил в чёрном, записывал альбомы народной американской духовной и не очень музыки и был этакой тенью южного рока по линии деревенских родственников.
Так вот он, Джонни Кэш, ничем не уступает Владимиру Мулявину и ничем не лучше его. А Владимир Мулявин ничем не уступает Джонни Кэшу и ничем не лучше его.
Эти люди – явления одного калибра. Из одной песенной обоймы, если мерить по корням и исходным кодам. Это люди, которые очень хорошо умели петь про то, что они очень хорошо знали.
Беда СССР, и тут даже мне трудно отрицать очевидное, во временами бессмысленной, почти маниакальной закрытости. А ведь и эти пятнадцать дней гастрольного тура «Песняров» Сид Гаррис выгрызал из советской власти, чуть не в горло ей вцепившись. Так хороши они были.
«Где?! Когда?! Наша деревенщина?!»
Ну да. Наша наикрутейшая деревенщина. Ремешочек накиньте, чтоб не затошнило – ещё на годик назад. В 1975-й.
Всемирная музыкальная ярмарка «MIDEM» – Канны, Франция. «Песняры» во главе с Владимиром Мулявиным, в составе советской делегации деятелей искусств, согласно жеребьёвке и очерёдности, выходят на сцену пленять западную взыскательную публику. И в зале притом, дорогие мои, вовсе не обыватели: сплошь акулы шоу-бизнеса, главы звукозаписывающих компаний, продюсеры с зубами в шесть рядов. Они сюда не хлопать пришли, они сюда – за контрактами. И никаких сантиментов.
Ну вот, спели. Стоят. Ждут. Мулявин вспоминал, что тишина такая была – просто в ушах звенело. Он ещё успел представить, каких костылей придётся отхватить в столице Страны Советов.
А потом – аудитория встала и аплодировала стоя.
Стоя.
Там ещё Пугачёва была, «Песняры» ей аккомпанировали пару раз: техническая необходимость – всякое бывает вдали от родных берегов. Было и цыганское трио «Ромэн». И вот не задалось ни у женщины, которая поёт, ни у братьев степных – стоя им не хлопали.
Ещё раз: Сид Гаррис готов был продать душу и продал её, и в декабре 1976-го это был всего лишь первый пробный тур, и принимали в нём «Песняров» исключительно тепло. И дальше должны были состояться серьёзные гастроли 1977-го – ведь Сид Гаррис был настоящим бизнесменом. Но… Наши в «Госконцерте» рассудили, что всё это слишком, слепили сборную солянку из сорока примерно коллективов и предложили штатовцам в оригинальной упаковке. «Песняры» там были в общей свалке, с четырьмя (вот жесть какая!) согласованными песнями.