Читать ««Прощайте, мадам Корф». Из истории тайной дипломатии времен Французской революции» онлайн

требовался уже совсем небольшой толчок, чтобы вывести короля из состояния болезненной нерешительности. 17 апреля, на Пасху, король отстоял мессу в церкви Сен-Жермен л'Оксеруа, но не подошел к причастию, поскольку службу вел кардинал Монморанси, принесший присягу. Немедленно разнесся слух о том, что король едет в Сен-Клу, чтобы принять причастие у неприсягавшего священника, то есть хочет провести «неконституционную» Пасху. В Тюильри собрались толпы возбужденных горожан, преградивших путь королю. На предложение применить силу, последовавшее от Лафайета, расценившего попытку насильственного удержания короля как нарушение Конституции, Людовик XVI ответил: «Я не хочу, чтобы ради меня пролилась кровь»[235]. И остался в Париже.

Не желая выглядеть тюремщиком короля, Лафайет подал в отставку, не принятую, впрочем, Учредительным собранием. В этот решительный момент королева наконец-то сказала Ферзену, что король дает ему карт-бланш на разработку тайного выхода из Тюильри. Однако король все медлил назвать окончательные сроки отъезда. 9 мая Буйе в письме Ферзену был вынужден поставить ультиматум: нельзя планировать побег позже 1 июня[236].

Мантуанская подделка

Обеспечением внешней поддержки побега занимался барон Бретейль. Естественно, основным объектом его внимания стала Австрия, союзница Франции и родина ее королевы. Империя Габсбургов переживала, однако, не лучшие времена. С 1787 г. Иосиф II вел в союзе с Россией войну с Османской империей. Тяготы и издержки войны вкупе с непопулярными реформами, которые он проводил, вызывали ширившееся недовольство. В ноябре 1789 г. восстали бельгийцы в Австрийских Нидерландах. В январе 1790 г. они провозгласили создание Соединенных штатов Бельгии.

1

Сменившему скоропостижно скончавшегося в конце февраля 1790 г. Иосифа его брату Леопольду II стоило немалых усилий стабилизировать ситуацию в Бельгии и Венгрии, где также разворачивались антигабсбургские выступления. Леопольд, великий герцог Тосканский с 1765 г., получил прозвище Флорентийца за склонность к интригам, прославившим родной город Николо Макиавелли. В отличие от Иосифа он не питал особо теплых родственных чувств к сестре, французской королеве. Кроме того, поклонник идей Просвещения, Леопольд считал возможным достижение компромисса между монархией и революцией. Подобный подход разделял и Мерси-Аржанто, с октября 1790 г. представлявший Леопольда в Брюсселе, но остававшийся одновременно австрийским послом во Франции. При этом он ссылался на то, что именно таким путем разумных компромиссов удалось успокоить население Австрийских Нидерландов.

Мало надежд на получение помощи оставляла и Пруссия. Фридриха Великого, скончавшегося в 1786 г., сменил его воинственно настроенный племянник Фридрих-Вильгельм II, вынашивавший экспансионистские планы в отношении соседей. Угрозу австро-прусской войны удалось снять только в результате подписания конвенции в Рейшенбахе в июле 1790 г.

В целом, однако, Французская революция, готовившийся второй раздел Польши, активная политика Вильяма Питта в Англии настолько разбалансировали европейскую систему межгосударственных отношений, что в 1791 г. назрела опасность общеевропейской войны, в которой Англия, Пруссия и Голландия готовились выступить против России. Только благодаря уверенной и умелой дипломатии Екатерины II удалось избежать прямого конфликта. В начале 1792 г. Ясским миром закончилась русско-шведская война 1787–1791 гг.

В этой сложной, чрезвычайно динамично менявшейся ситуации Бретейль счел важным восстановить личные контакты с Мерси-Аржанто, которого хорошо знал еще со времени совместной работы в Петербурге в 1761–1762 гг. От позиции Мерси во многом зависели как решение вопроса о поддержке Веной французских монархистов, так и непосредственная помощь со стороны соседствовавших с Францией Австрийских Нидерландов, в политической жизни которых он играл видную роль. В октябре 1790 г. Бретейль официальным письмом поздравил Мерси с назначением в Брюссель, однако ответ посла был предсказуемо прохладным – непростые отношения, сложившиеся у Бретейля в период венского посольства с Иосифом II и Кауницем, долгое время сказывались и на отношении к нему со стороны Мерси-Аржанто.

12 января 1791 г. барон, послав Мерси копию своих полномочий, впервые поставил вопрос об австрийском содействии побегу королевской семьи. «Король решил покинуть Париж, согласовав удобное для этого время с императором, – писал Бретейль. – Но, дорогой посол, чтобы выехать из Парижа, нужны деньги. Вы, как и я, знаете, до какой степени нам их не хватает. Нынешнее положение короля не позволяет делать займы в Европе без того, чтобы не возбудить подозрений. В получении финансовой помощи, в отличие от других видов поддержки, король может надеяться только на дружеские чувства, его потребности на первый момент я бы оценил в 15 миллионов. Если бы император смог помочь нам этой суммой, король был бы ему крайне обязан»[237].

Уже в первом обращении к Мерси Бретейль высказал мысль, что демонстрация австрийцами силы на границе с Францией произвела бы необходимое впечатление на революционеров. От прямой просьбы о направлении австрийских войск во Францию, однако, воздержался: как и в июле 1789 г., он был сторонником скорее угрозы силой, чем ее использования.

В этом пункте позиция Бретейля если не расходилась, то, по всей видимости, не вполне совпадала с мнением королевы. Во всяком случае, 11 января 1791 г. она просила Мерси передать императору, что рассчитывает на австрийские войска, находившиеся в Бельгии, попутно отметив, что с аналогичными просьбами обратились к Испании, Сардинии и Швейцарии[238]. Более того, в письме от 3 февраля 1791 г. Мария-Антуанетта допускала, что Австрия, как и Россия, может стать объектом нападения со стороны Англии, Пруссии и Голландии, и выдвинула в этой связи экзотическую идею союза между Испанией, Австрией, Россией, Швецией и Данией, не скрывая надежды на получение от них помощи и военной поддержки[239]. В ответ Мерси написал Бретейлю, что в обозримом будущем австрийский император сможет позволить себе заниматься только делами собственной страны[240].

В апреле 1791 г. Бретейль вновь, на этот раз более решительно, поставил вопрос об австрийском содействии отъезду короля из Парижа. В письмах от 3 и 20 апреля он уже прямо просил военной помощи, хотя и подчеркнуто высоко оценивал боеспособность и лояльность монархии французской армии, дислоцированной в Лотарингии[241]. На эти обращения вновь последовали ничего не значащие ответы, причем вопросы о военной помощи и финансовой субсидии были обойдены глухим молчанием.

После трехмесячных бесплодных попыток убедить Мерси и обращения к Кауницу, оставшегося без ответа, Бретейль решил написать напрямую австрийскому императору. Для этого он воспользовался начавшейся 15 марта 1791 г. поездкой Леопольда II в его любимую Италию. Дополнительный шанс Бретейлю давало то, что император путешествовал один, канцлер Кауниц, противник вмешательства во французские дела, был оставлен в Вене «на хозяйстве».

Сам он, однако, выехать в Италию на встречу с Леопольдом II то ли не рискнул, то ли действительно, как докладывал в Версаль, был болен (с осени 1790 г. его мучила подагра). Выбор посредника пал на Бомбеля[242].

2

12 марта Бретейль направил Бомбелю копию своих полномочий (только для его