Читать «Бездна. Книга 3» онлайн

некую царскую резиденцию.

Но этот возобновленный вид старой барской усадьбы вызвал далеко не отвечавшее ожиданиям его нового владельца впечатление на молодую, замечательно красивую барыню в щегольском costume de voyage3, с опущенною до рта синею вуалеткой и в маленькой круглой шляпе, сидевшую в коляске рядом со скромною, но тоже не без известного щегольства одетою девочкой лет шестнадцати, горничною своею. Барыня возвращалась из Италии, и на глаза ее, приобыкшие к чудесам тамошнего искусства, все это золото и глянец отзывались крайнею безвкусицей.

– Купец так и виден! – презрительно уронила она сквозь зубы.

Спутница ее, будто очень обрадованная, одобрительно закивала головой и засмеялась немым смехом, широко раскрывая свои алые губы.

Коляска между тем, обогнув большую раскинутую посередь двора клумбу, усаженную сплошь кустами высаженных из оранжереи роз в цвету, подкатила на двух тощих извозчичьих клячах к подъезду дома.

На грохот ее выбежал из-за больших стеклянных дверей, ведших в сени, молодой парень, остриженный в скобку, в безукоризненно чистой белой рубахе, подпоясанной красным снурком над пестрядевыми панталошками, всунутыми в сапоги.

– Европейския претензия – и прислуга из трактира! – произнесла как бы про себя опять, но совершенно громко приезжая дама, насмешливо окидывая его чуть-чуть прижмурившимися глазами. – Пров Ефремович дома? – спросила она.

– В поля, с час времени будет, выехали… A вам что требуется, сударыня?

– Требуется прежде всего, чтобы ты знал, что надо высаживать дам, когда они делают честь приезжать к твоему господину, – отрезала она ему в ответ, приподымаясь в коляске, – не учили тебя, видно, этому?

Оторопелый малый бросился, вскинув руки вверх, с очевидным намерением подхватить ее под мышки.

Но она быстрым скачком выпрыгнула сама мимо этих рук на гладкие плиты широкой площадки подъезда.

Горничная ее, так же быстро соскочив с другой стороны, подбежала к ней, глядя лукаво смеющимися глазами на оторопевшую фигуру парня в белой рубахе.

– Когда ж он приедет из полей? – подчеркнула барыня.

– Эта вы то ись насчет хозяина спрашиваете? Так эвтово я и не могу знать, – проговорил он, встряхиваясь, – потому они как случится, иной раз к обеду, a то и…

Она нетерпеливо перебила его:

– Да что у вас никого толковее тебя нет в доме?

– Никандра Панкратич, клюшник, у нас есть, окромя других прочих, – торопливо ответил он, – a как если милость ваша прикажете, так я могу к Евгению Владимировичу сею минутой избегать.

– Евгений Владимирович? – повторила она. – Это господин Зяблин то есть… Он еще жив?

И она чуть-чуть усмехнулась.

– В полном здравии находятся, – видимо уже ободренный ответил парень, проводя верхом руки по губам с тем, чтобы прикрыть слагавшуюся на них такую же улыбку. – Да вот-с они и сами идут, – примолвил он уже шепотком, кивая в сторону одного из флигелей на выходившего оттуда, еще моложавого издали глядя, но видимо тяжело опиравшегося на твердую бамбуковую трость господина, в изящно скроенном летнем костюме перлового цвета, легком голубеньком галстучке и широкополой панаме, защищавшей от лучей солнца его примигивавшие глаза и коротко остриженную голову.

Это был Зяблин, наш старый друг Зяблин, разочарованный «бригант» пятидесятых годов, бесподобный «Eugène» бывшей владелицы Сицкого, – по-прежнему изящный, все так же строго послушный последней модной картинке и ныне, несмотря на подагру, катар желудка и прочие невзгоды его семидесятилетнего возраста.

Из окон помещения, занимаемого им в этом флигеле, он увидел приезжую, узнал ее и спешил теперь к ней, – спешил, несказанно изумленный и озадаченный этим ее приездом, не зная, чем будет отвечать на чаемые им «неизбежные» с ее стороны вопросы, но чувствуя присущим ему чутьем благовоспитанного по-старому человека, что «нельзя же так оставить даму на подъезде»…

– Madame… какой неожиданный сюрприз! – залепетал он, скидывая с головы еще по пути шляпу и слабо шаркая плохо уже повиновавшимися ему ногами.

– Здравствуйте, monsieur Зяблин!.. Вы, кажется, удивляетесь, что я приехала? – несколько высокомерным тоном спросила она тут же.

Зяблин мгновенно оробел:

– Помилуйте, я, напротив, могу сказать, tout à fait enchanté, madame4… Ho вы так нечаянно, не предварив… Мы с Провом Ефремовичем никак не ожидали…

Она насмешливо прищурилась на него:

– Вы с ним думали, может быть, что я навсегда сбежала?

Старый «бригант» окончательно растерялся.

– Mon Dieu, madame, можете ли вы полагать!.. – вскрикнул он, шаркая опять и прижимая руку к сердцу.

– Что же я, однако, стою здесь! – перебила она дальнейшее излияние его протеста. – Мои комнаты внизу, надеюсь, никем не заняты?

– Никем, помилуйте… Мы здесь в доме одни с Провом Ефремовичем… Вы желаете там… остановиться? – спросил он с некоторым уже, тотчас же и подмеченным ею, колебанием…

Брови красивой барыни сдвинулись мгновенным и гневным движением:

– А где же, по-вашему, может «остановиться» хозяйка, – веско подчеркнула она, – как не в своем покое?

– Mais certainement, madame, certainement5, – весь изогнулся он любезным поклоном, рассудив мысленно совершенно правильно, что пока друг его Пров Ефремович «не рассудит иначе», он, Зяблин, не вправе видеть в его жене «другое что, как именно хозяйку». Он притом же «un gentilhomme», a она – дама, следовательно…

– Я на тот предмет только говорю, – поспешил он заявить, – что будет ли вам там покойно… Вы нас не предварили, и ваш appartement, как я полагаю, находится в совершенно неприбранном виде, заперт наглухо, как изволите видеть, – и он указал старчески дрожавшею уже рукой на длинный ряд окон нижнего этажа по левой стороне крыльца, наглухо действительно закрытых внутренними ставнями, – с вашего отъезда за границу в таком виде… не открывали. Проветрить, полагаю, прежде всего надо…

– Так распорядитесь, я устала!

Зяблина видимо покоробило от этого тона. Он приосанился, взглянул на нее как бы с удивлением и, обращаясь к малому в белой рубахе, стоявшему все так же с недоумелым видом на крыльце в нескольких шагах от них:

– Сбегай скорее, любезный, – проговорил он с достоинством, – за Никандром Панкратьевичем, скажи, что супруга Прова Ефремовича изволила приехать и желает…

Но в то же время, выходя из сеней, появился сам Никандр, высокий и здоровый, со свежим и серьезным лицом человек лет сорока с чем-то, в такой же русской рубахе навыпуск и высоких сапогах, подпоясанный утыканным медными головками ремнем, к которому соответственно занимаемой им в доме должности подвешена была целая связка ключей.

– Супруга Прова Ефремовича, – повторил, отчеканивая, Зяблин, – желают занять свои комнаты.

Ключник с величавою почтительностью повел головой вниз и проговорил спокойно:

– Пожалуйте, сударыня!..

– 6-Dites moi, je vous prie qu’est-ce que tous ces половые que je trouve ici-6? – спросила досадливо Антонина Дмитриевна, взглянув на старца, приятеля ее супруга.

«Бригант» опустил глаза в землю и