Читать «"Фантастика 2026-98". Компиляция. Книги 1-30» онлайн
Андрей Волковский
Страница 1348 из 1813
Глава 38
Боязнь высоты оказалась делом очень даже полезным. Заставила прочистить мозг, аккумулировать резервы. Или, если использовать терминологию русских народных сказок, поскрести по сусекам. А там обнаружились раздрай и шатания. Расслабилась! В тридесятом царстве все время на стороже была, так как держали меня там постоянно в ежовых рукавицах. То бабульки какую-нибудь бодрящую подлянку подкинут, то Ждан Годиныч мой доклад критикует вместе с моей персоной. А здесь поверила в гарантии принимающей стороны! И главное, кому поверила? Кощею Бессмертному — самому что ни на есть «положительному» персонажу! Прям зайка — белый и пушистый! И что из этого вышло? Физически, видимо, достать не могут, решили припугнуть ментально, работают через сны! Но кое в чем они ошиблись, они меня так сильно перепугали, что даже изрядно разозлили. А коли, согласно моей исключительно женской логике, в творящемся беспределе виноваты все, кроме меня с Ваняткой, то за этот прокол будут получать…, нет не все! Каждый! Я до того гада, что моего Ваню выкрал, доберусь и всю плешь ему проем, но не одна, а со своими старушками. Они тоже во время наших злоключений настрадались! Вот так вот, во время полета до Горынычевских покоев я успела воспрянуть духом и взбодрить свой боевой настрой. Поэтому, когда милосердно выпустила вожака тварюшек из захвата своих коленок и громко постучала в высоченную дверь, то была готова к новым битвам и сражениям.
Дверь передо мной, скрипнув, отворилась, и в просвете показались три головы хозяина спальни.
— Маша, тебе чего не спится? Поздно уже! Нечего по ночам одной шататься по замку! — выговаривал мне недовольный динозаврик.
— Я голодная! — активно плакалась я. — У тебя хотела корочкой хлеба разжиться, — давила я на жалость рептилии.
Хотя, на что я рассчитывала? Он же хладнокровная ящерица! Ни жалости, ни заботы в нем ни грамма нет! Зато вредность, хоть ведрами черпай!
— Нет у нас ничего! — явно дожевывая что-то вкусное, выпроваживала меня самая вредная средняя голова. — Иди спать, а завтра за торжественным завтраком пожуёшь свою корочку хлебушка вместе с пирожками да плюшками! И похудеть бы тебе не помешало!
Ууу, ящерица чешуйчатая, ну теперь не обижайся, сам напросился! Ударил по самому чувствительному месту! По весу недавно родившей женщины! И никого не касается, что роды прошли четыре года назад! Теперь и я не ограничена моралью, могу себе позволить бить по всем болевым точкам этого гада! На жалость пробить мужлана не получается, значит будем шантажировать.
— А Янинушка, хоть и шипит в твой адрес, а уверяет, что ты мужчина, то есть змей надежный, заботливый, и на тебя можно положиться! Зачем женщину вводил в заблуждение? — елейно лепетала я, подозрительно щуря глазки. — А, оказывается, ты чурбан бездушный, можешь, не моргнув глазом, оставить молодую мать на голодную смерть!
— Послушай, МАТЬ! — возмутился моим хамством дракончик, выйдя в коридор, чтобы заглянуть в мои, полные горести и разочарования в этом чешуйчатом индивиде, бесстыжие глаза. — Судя по твоим бокам, тебе еще до голодной смерти месяца два можно активно по лесам да болотам шастать, не зная голодных обмороков. И чего ты около моей спальни побираешься? Иди к Косте или, на худой конец, к Кощею, они тебя, приблудную, покормят!
Громко возмущавшийся дракончик явно не видел красных сигналов в моих глазах, предупреждавших об опасности. Какие-такие бока! Сколько-сколько мне до голодного обморока?! Ну что ж, война, так война! Жестокая и беспощадная!
Я юркнула в спальню к бронтозаврику. Так и есть, большой стол в центре залы был полон еды. А скатерть-самобранка у него какая-то усовершенствованная, столько мясных блюд одновременно на одном столе я ни разу в жизни не видела. Ммм, так можно жить, даже в таких нечеловеческих условиях, со страшными психологическими перегрузками. На сытый желудок мне ни один кошмар не страшен! Нужно только эту скатерку экспроприировать! Мне она нужнее, да и Змей проштрафился, вот пусть сам на диете и посидит! Когда еще такая возможность у него появится?
На жалость и шантаж клиент не повелся, что там у нас еще в арсенале имеется? Угрозы! Ну-ка — ну-ка, касатик, а что ты с ЭТИМ делать будешь?
— Я так и передам зазнобе твоей эти слова: что крупновата она! Похудеть бы ей пуда на полтора надобно! — четко проговаривая каждое слово, ворчала я, переставляя блюда с едой на стол и аккуратно сворачивая ткань. — Бока у нее висят, походка тяжелая, подбородок второй выпирает над грудью.
Горыныча перекосило, причем сразу три головы, они от возмущения уже пыхтели дымом. Бронтозаврик ворвался в собственную спальню, громко хлопнув дверью. Он угрожающе навис надо мной, не замечая, чем я занимаюсь.
— Она же только два дня, как в озеро окунулась, и по своему, то есть моему желанию лик сменила, — шипела правая голова.
— Янинушка прекрасна в любом своем обличии, — кряхтела левая голова.
— Свет моих очей, никогда тебе не поверит, что я такую гадость про нее мог сказать! — рявкнула на меня средняя голова.
Про мою многострадальную тушку можно гадости говорить, и эта будет всего лишь истинная правда, а помолодевшая зараза у нас образчик совершенства, хоть с молодым румянцем, хоть с морщинистым щербатым оскалом?! Как этот мир несправедлив! Так поможем его шлифануть по своему усмотрению!
— Ты ее, почитай, полсотни лет ждешь! Так заждался, что за эти годы вкус в вопросе женских прелестей у тебя сильно поменялся. Теперь ты щепок ребристых предпочитаешь! — злобно цедила я, мстя за свою мягкотелость, причем в прямом смысле этого слова. — Уж я распишу, так распишу, как тебя ее потяжелевший стан не прельщает! Как думаешь, кому она больше поверит? Тебе или мне? А теперь давай отгадаем, после всего этого, кого из нас Янина худить будет?
Желваки ходили у дракоши под чешуей очень даже впечатляюще. Я прониклась, аккуратно убирая свернутую скатерку в наплечную сумку, так удачно взятую с собой.
— Марья, говори уже, чего ты хочешь, пока я тебя на части не разорвал и не съел, — пустил в меня три колечка дыма гад ползучий, переходя на деловой тон.
— Вина твоего хочу, так сказать, на вынос, — тут же призналась я.
— А не обнаглела ли ты, матушка? — звонко клацая белоснежными клыками, надвигался на меня оппонент. — Ничего я тебе, наглая баба, не дам. А сейчас иди подобру-поздорову, туда, откуда пришла. Неприлично незамужним барышням прохлаждаться в чужих мужских спальнях, репутацию беречь нужно.
— Надо же, какой ты щепетильный!