Читать «Рождение Британии. С древнейших времен до 1485 года» онлайн

не ограничиваются только военной сферой. Хотя владение собственностью обуславливалось теперь рыцарской службой (что порождало новую аристократию), немало сохранилось и от прежней саксонской Англии. Норманны были скорее администраторами, чем творцами законов. Центром управления служила Курия, высший апелляционный суд и инструмент надзора; здесь сохранялись и развивались финансовые и канцелярские методы англосаксонского королевства. Вся саксонская система местного управления, имевшая огромное значение для будущего Англии – графства, шерифы, суды, – также сохранилась, и посредством нее король поддерживал интенсивные контакты со всей страной. Фактически с помощью этих средств Завоеватель сам собрал всю информацию для переписи. Норманны не только сохранили суды, но и не отменили подати, такие, как данегельд, приспособив их теперь для себя. Местное ополчение, собиравшееся в графствах, продолжало существовать и после завоевания и сослужило хорошую службу Вильгельму и его преемникам. Таким образом, в будущем в системе управления Англией прочно переплелись как нормандские, так и саксонские институты.

В некоторых отношениях все это привело к резкому ускорению создания манориальной системы, то есть того процесса, который уже давно шел в англосаксонской Англии, и прежде всего в Уэссексе. Но даже в Уэссексе все еще господствовало представление о том, что узы господина и крестьянина – это узы главным образом личные, что свободный человек может перейти от одного хозяина к другому вместе со своей землей. Суть нормандского феодализма, напротив, заключалась в том, что земля остается у господина, что бы ни делал крестьянин. Таким образом, феодальная лестница поднималась ярус за ярусом до короля, так что каждый акр земли мог быть зарегистрирован как чье-то владение, обусловленное той или иной формой службы. Но помимо военной службы, существовала еще служба судебных заседаний, причем суды – за разными исключениями – были судами короля, осуществлявшего старинное обычное право. Сохранение округов, судов и шерифов и является главным отличием между английским и континентальным феодализмом.

В Англии власть короля повсюду – в Нортумбрии так же, как в Миддлсексе: преступление, где бы оно ни произошло, – это нарушение его порядка; если он пожелает что-то узнать, то скажет своему чиновнику, шерифу, собрать жюри присяжных и выяснить или, как это случалось в более поздние времена, прислать к нему в Вестминстер нескольких уважаемых граждан. Но, возможно, когда они попадали в Вестминстер, то говорили королю, что он получает плохие советы и что они не станут платить налоги, пока он не предпримет то-то и то-то. Далеко в глубине веков мы уже видим конституционный вопрос XVII в. В те дни в Англии не было больших торговых городов, кроме Лондона.

Если бы Вильгельм не сохранил графства и округа как реальные единицы, то центральное правительство не столкнулось бы ни с каким сопротивлением и не имело бы никакого противовеса, не считая крупных баронских семейств. В нормандской системе находился зародыш конституционной оппозиции, способной (если не предназначенной) контролировать управление, не разрушая его. Очагом потенциальной оппозиции оказались графства, знать более мелкого ранга и ее нетитулованное потомство, мировые суды и рыцарство. Они, естественно, поддерживали корону и стремились к спокойной жизни. Через несколько столетий они сплотились с Тюдорами, а уже в другом веке – с парламентом против самой короны. Что-то другое менялось, они же всегда оставались. Причина этого заключалась в том, что Вильгельм понял – древняя западно-саксонская организация, управлять которой смогли только одни норманны, чрезвычайно удобна. Завоеватель не хотел, чтобы с ним поступили так, как он в свое время обошелся с королем Франции. Он видел – и извлек из этого урок, – какие беды ждут страну, разделенную на большие провинции. Маленькие графства Англии, с королевскими чиновниками во главе каждой, позволяли ему поддерживать как раз тот баланс власти, который требовался для проведения необходимой финансовой и правовой политики, но в то же время не были способны к мятежу как самостоятельные единицы.

Старая английская знать исчезла после битвы при Гастингсе. Но во всей Книге Страшного суда то и дело те, кого мы позже станем называть поместным дворянством, уже упоминаются как группа, имеющая решающее мнение. Этот класс – люди, пользующиеся влиянием в своей местности, имеющие время и возможность посетить суд шерифа, а затем и съездить в Вестминстер. Со временем из них появятся Пимы и Гемпдены. Завоевание Англии стало наибольшим успехом норманнов. Оно снова связало историю острова и Европы и к тому же предотвратило его включение в орбиту влияния Скандинавской империи, находившейся на более низкой ступени развития, чем другие европейские государства.

* * *

Завоевание влило мощную живительную струю в английскую церковь. Высокие посты – епископов, аббатов и другие – были теперь, естественно, отданы норманнам, и английские обычаи уступили место новомодным, привезенным с континента. Век завоевания совпал с периодом многосторонних реформ церкви и успехами папской власти, связанными с Гильдебрандом, ставшим в 1073 г. папой под именем Григория VII. Под руководством новых епископов в это движение была вовлечена и Англия. По всей стране возникали новые аббатства, что свидетельствовало о набожности завоевателей, хотя лишь немногие из созданных ими заведений достигали богатства и репутации прежних.

Эти монастыри и епархии были главными центрами религии и образования до того времени, когда, примерно через столетие, их не превзошли университеты. Но новые церковнослужители были еще менее, чем знать, склонны подводить какую-либо историческую черту под нормандским завоеванием. Медленно, но верно французы приходили к почитанию старых английских святых и святынь, и религиозная жизнь не прервалась с веком Дунстана. При Ланфранке и Ансельме, бывших один за другим архиепископами Кентерберийскими, церковь управлялась двумя величайшими людьми того времени и с их помощью извлекла несметные выгоды.

Организуя свою экспедицию в 1066 г., Вильгельм заручился полной поддержкой папы римского, и церковь благословила его знамена. Его знали как ревностного церковного реформатора, а саксонскую церковь считали ограниченной и фанатичной. Со времен вторжения данов подать в папскую казну выплачивалась нерегулярно. Стиганд, благословенный папой – схизматиком Бенедиктом IX, допускал существование сразу двух церковных центров – в Винчестере и Кентербери. Против этих нарушений и выступил Вильгельм, верный сын церкви. Закрепив успех завоевания в мирской сфере, он повернулся к сфере религиозной.

Ключевым событием стало назначение архиепископа Кентерберийского. В 1070 г. вместо сакса Стиганда этот пост занял Ланфранк. Ломбардец, человек больших административных способностей, он обучался в знаменитых североитальянских школах и аббатстве Бека, аббатом которого сам и стал. Ланфранк быстро вдохнул в английское духовенство новые силы. Проведя последовательно несколько соборов, подобных которым Англия не видела со времен Теодора, он реформировал церковную организацию и ужесточил дисциплину. Прежние епархии были перенесены из деревень в города – из Кредитона в Эксетер,