Читать «Лабинцы. Побег из красной России. Последний этап Белой борьбы Кубанского Казачьего Войска» онлайн
Федор Иванович Елисеев
Страница 27 из 156
Это означало, что население этих губерний «оставило» свою армию, не пошло с ней. Теперь же, когда казак выразил свою мысль, что сопротивление против Красной армии стало не под силу казакам, он предается смерти.
Надеваю шашку и немедленно иду пешком в штаб корпуса. Он помещался недалеко от нашего дома. Генерал Науменко встречает меня ласково. Я запальчиво докладываю ему о штаб-трубаче Диденко все, что знал. Рассказал обо всей семье его отца. Я подчеркнул ему, что казаки устали от долгой войны, прижаты уже к самой Кубани и не знают, что же делать дальше?
Науменко слушал меня очень внимательно, не перебивая и остро смотря в мои глаза, ища в их выражении искренности и только чистой правды. С моими доводами он согласился; и, не меняя серьезности и строгости лица, что у него редко бывало, он твердо сказал:
– Хорошо, Елисеев, я освобожу Диденко, но исключительно под Вашу личную ответственность. Вы согласны? – закончил он.
– Не только согласен, но я возьму его к себе в 1-й Лабинский полк личным штаб-трубачом, – ответил ему.
Генералу это понравилось, и он приказал привести сюда, в его залу, Диденко. Его привели. За много лет разлуки я впервые увидел так знакомого мне с детских лет блондина с голубыми глазами и добрым сердцем.
– Вот что, Диденко, – начал генерал Науменко строго, официально и не совсем ласково. – Ты за свой язык подлежал преданию военно-полевому суду. Конец его известен. Но твой станичник, полковник Елисеев, вступился за тебя. И берет на свое поручительство. Зная и ценя его, я уступил. И только благодаря его просьбе. Только! Понял?.. Он берет тебя к себе штаб-трубачом. И я надеюсь, что ты, как старый и служилый казак, поймешь все это и оправдаешь доверие его. А теперь ты в распоряжении полковника Елисеева, – закончил он.
– Покорнейше благодарю, Ваше превосходительство!.. И Вас покорно благодарю, господин полковник, – совершенно неподобострастно, умно и достойно говорит Диденко и продолжает: – Я не только что оправдаю доверие господина полковника Елисеева, который меня так давно знает, но я хочу доложить Вам, что я совсем не тот, за кого Вы меня приняли. Я казак и искренний враг большевиков. А говорилось если что – так это «по-домашнему».
– Ну довольно, довольно! – перебивает его Науменко. – Полковник, Вы свободны. Свободен и Диденко, – коротко заканчивает он.
Я благодарю генерала, и с Диденко выходим на улицу.
– Федор Иванович, спасибо Вам! Но не подумайте, что я такой, – со слезами на глазах говорит мне старый штаб-трубач, освобожденный только что от смерти.
– Василий!.. И не вспоминай об этом! Поэтому-то я и сделал, что отлично знал тебя и всех вас, Диденкиных. (Так их называли на улице.)
Мы в нашем доме. Его жена радостно плачет. У нашей матери на глазах слезы, также от радости.
В станичном быту горе и радость соседей воспринимаются остро. Василий мягко улыбается и, указывая жене на меня, говорит:
– Благодари вон Федора Ивановича.
Чтобы прекратить эти тягостные минуты, говорю им:
– Ну, теперь идите домой, Василь, отдыхай. А завтра – конным приезжай сюда. И начнешь служить при мне.
Даю ему руку, жену же обнимаю. Она смеется и плачет одновременно, а потом бросается на шею к нашей матери и заголосила причитаючи:
– Тетенька-а, спасибачка и Ва-ам, што памагли-и…
Помощь матери заключалась в том, что она попросила меня повидаться с ней. Такая станичная неискушенность.
Вот те события, которые привели командира 2-го Кубанского конного корпуса, генерала Науменко вторично повидаться со штаб-трубачом Василием Диденко, но в другой психологической обстановке, очень интересной для человеческой души.
Втроем – генерал Науменко, полковник Егоров и я – вышли к порогу. Через открытую дверь шло тусклое освещение. В овчинном в грязи полушубке, между двух лошадей, держа их под уздцы, стоял Диденко. На нем кинжал, шашка и сигнальная труба за плечами.
– Здравствуй, Диденко! – ласково говорит Науменко.
– Здравия желаю, Ваше превосходительство! – молодецки отвечает он.
– Полковник Елисеев доложил мне, что ты очень хорошо вел себя все эти дни. Я очень рад этому. Ты водку пьешь? – уже весело спрашивает Науменко.
– Так точно, пью, – чуть смущенно отвечает Василий.
– Дайте бутылку сюда! – крикнул генерал денщикам.
Те принесли со стола и рюмку.
– Нет!.. Дайте чайный стакан! – говорит он казаку. – Выпьешь его? – спрашивает он Диденко.
– Так точно, выпью, – откровенно говорит он.
И Науменко сам наливает полный стакан водки, сам передает его Диденко и смотрит на него, улыбаясь.
– За Ваше здоровье, Ваше превосходительство, – произносит Василий и спокойно выпивает все до дна.
Мы все улыбаемся.
– Дайте что-либо закусить! – весело крикнул он денщикам и, не дождавшись, сам бросился к столу, вилкой взял со стола соленый огурец и передал Василию.
А потом, дернув меня за полу черкески, отошел в комнату и спрашивает:
– А может быть, наградить его Георгиевским крестом?
– Это было бы очень хорошо, Ваше превосходительство, – вторю ему.
Вынув из пакета крест, Науменко выходит за дверь и уже серьезно говорит:
– По представлению твоего начальника полковника Елисеева, награждаю тебя, штаб-трубач Диденко, Георгиевским крестом за сегодняшний бой! – и дает его ему. А потом, спохватившись, произносит: – Какая досада, что у нас нет Георгиевских лент!
И, чуть замявшись, он глянул на свой Георгиевский темляк на шашке.
– Дайте ножницы! – громко крикнул он внутрь комнаты.
Казак принес ножницы от хозяйки. И генерал Науменко, командир корпуса, сам лично вырезает часть ленточки из своего Георгиевского темляка, продевает ее в ушко и сам лично прикалывает Георгиевский крест на твердую кожу полушубка Диденко, с ног до головы обрызганного грязью в сегодняшней скачке 1-го Лабинского полка и красной конницы, в преследовании ее на протяжении «в оба конца» около 20 верст.
– Покорно благодарю, Ваше превосходительство! – все так же спокойным голосом и с полным достоинством старого служилого казака отвечает штаб-трубач Василий Диденко.
Жест генерала Науменко был замечательный.
Мы в комнате. Скоро будет полночь. Генерал Науменко подписывает приказ по корпусу, передает его мне и просит тут же прочитать. И я читаю: «Полковник Кравченко выезжает в отпуск на неопределенное время. Во временное командование 2-й Кубанской казачьей дивизией вступить командиру 1-го Лабинского полка, полковнику Елисееву».
После некоторых указаний начальство отпускает меня, дав ординарца показать, где разместился штаб нашей дивизии.
На улице темь непроглядная и грязь непролазная. Зову к себе Диденко ехать рядом и говорю ему:
– Ну поздравляю тебя, Василий. Я рад за тебя.
– Покорно благодарю,