Читать «Сибирский приключенческий роман 5» онлайн
Юрий Семенович Манаков
Страница 120 из 935
Добыча лося особенно не отличается от охоты на медведя. В глухом осиннике, Полкан настигал тройку лосей. Среди них были большой, старый лось и ещё два молодых. Собака знала свое дело при охоте на лосей, отсекала путь последнему лосю и загонял его к отвесной стене обрыва косогора, и он оказывался в тупике. Полкан, облаивая лося, выбегал впереди него. К лосю приближаться близко нельзя, особенно со стороны задних ног. Рассвирепев и оказавшись в опасности, лось в этот миг способен изловчиться и своим молниеносным, сильным ударом задних ног убить собаку. У лося уязвимое место передняя лопатка. Глушак приближался на близкое расстояние и первым же выстрелом в лопатку укладывал лося. А дальше происходило всё так же, как и при разделке медведя, освежевание лося и доставка его мяса в лабаз.
Охотники, долго прожившие в тайге, знали толк в коже, выделанной из шкуры лося. Путем специальной обработки шкуру лося охотники превращали в мягкую кожу, из которой шили всё, что требовалось носить зимой, обувь и рукавицы, в которых даже в лютую зимнюю стужу не мёрзли ни ноги, ни руки. Разделывая тушу лося, любой охотник особенно дорожил его ногами. Кожа, выделанная из шкуры, снятой с ног лося, представляет особую ценность. В этом кроется определённый смысл. На изготовление обуви – ичигов или унтов – использовалась та кожа, из которой её выделывали из шкуры лося, ободранную с его ног. Как известно, в летнюю жару лоси для спасения от гнуса заходят в холодную воду речки и простаивают часами. От этого шкура ног лося самая крепкая, наиболее пригодная для пошива обувки. После специальной и длительной выделки кожа из шкуры ног считается не только крепкой, но и водо- и морозоустойчивой.
Есть в таёжной жизни охотников-промысловиков неповторимые особенности, которые испытывают в целом мире только они одни. Это долгое зимнее одиночество, почти ежедневные походы по глубоким снегам и над опасными валежниками, полное самообслуживание во всем, по-современному говоря, автономное существование. Только верный друг – собака – скрашивает это одиночество. Тяжел труд промысловика, но и романтичен. Эта романтика прививает вставшим на промысловую тропу такую любовь к природе, от которой отказаться невозможно. Поэтому встречаются среди работающих промысловиков старики и даже старухи, и уходят в промысловики подчас совсем молодые охотники. Конечно, молодые промысловики всегда могут воспользоваться опытом и советами старших, но даже опытные таёжники не всегда могут предусмотреть всё, что необходимо в одинокой жизни. Таёжный промысловый сезон обычно начинается с конца октября, но подготовка к нему ведётся задолго до этого срока. Готовят оружие, капканы, завозят в зимовья, расположенные по путикам – таёжным охотничьим тропам – продукты, необходимый инвентарь и снаряжение. Охотник становится перед задачей устройства своей жизни на ближайшие полтора-два месяца, а иногда и на более долгий срок. Промысловикам приходится менять свои угодья и охотиться и в местах, которые ранее не посещались охотниками, и нужно было самому строить зимовья, прокладывать путики. В общем, обживать место первым.
Об этом Матвей Прокопьич всегда напоминал своим подопечным. Ребята слушали внимательно, ловя каждое слово бывалого охотника на лету.
– Начинается всё с зимовья, – рассказывал Глушак своей молодёжной, как он сам выражался, бригаде. – Оно позволяет охотнику в короткие зимние дни уходить и возвращаться по проложенным маршрутам-путикам, расставляя и проверяя капканы и другие ловушки. Важен выбор места. Желательно, чтобы это была небольшая полянка поблизости от водоёма или хоть какого-либо источника воды. Если такую поляну найти не удалось, тогда придётся самостоятельно расчищать место под постройку. Срубленные деревья сразу пригодятся в качестве строительного материала, а сучки и ветви пойдут на дрова. Нельзя строить избушку в низине из-за сырости и возможного подтопления. Не стоит возводить постройку и на голой возвышенности, чтобы её продувало холодными ветрами. Да и вообще таежное жилье если и необязательно должно быть замаскировано, но более-менее скрыть от постороннего взгляда его стоит. А то мало ли, разные люди могут по тайге бродить.
– Из каких деревьев надо строить? – спросил самый младший из бригады.
– А сам-то как думаешь? – строго посмотрел на него Евсейка.
– Тише-тише, – поднял руку Матвей Прокопьич. – Сейчас поясню. Лучше всего, конечно, подходит лиственница. Она крепкая. Гниёт намного медленнее остальных хвойных пород. Не нужно выбирать очень толстые деревья. Само подходяще рубить зимовьё из бревен толщиной пятнадцать – двадцать пять сантиметров. Оно и по весу легче будет поднимать. Кора снимается, иначе зимовьё быстро преет и живёт не больше четырёх-пяти лет. Всё конопатится мхом. Потолок выкладывается из драни. Потом прикрепляются две опоры, на них ложится конек и по бокам по две-три слеги с каждой стороны. Затем всю конструкцию укрываем дранью, щели также конопатим мхом, мха жалеть не нужно. Печь складывается или из камней, или из кирпича, но его нужно предварительно завезти в тайгу на лошади. А это проблема. Для дымохода требуется жестяная труба. Самое главное, ребята, в зимовье – это печка.
– Нары, дядя Матвей, тоже важная для зимовья штука, – звонко подметил один из подростков.
– А ещё важнее котелок с варевом и большая деревянная ложка, – шутливо добавил Евсейка, и все дружно засмеялись. Улыбнулся и Глушак.
* * *
После снегопада установилась ясная морозная погода. По ночам в высоком небе мерцали холодным блеском звёзды. Высоко поднималась полная луна. Днём холодно светило едва поднимавшееся над сопками солнце. Мороз с каждым днём усиливался. Лёд на плёсах коробился и наползал на берег. Река стонала днём и ночью. В тайге трещали деревья.
К полудню позёмка усилилась. Зашумела на склонах тайга. Посыпался косой колючий снег. За ним скрылись дали, ближние сопки и берега реки. Рыхлый снег налипал на полозья саней. По острым вершинам сугробов курились