Читать «Сибирский приключенческий роман 5» онлайн

Никита, не вышагивай вдоль берегов Лены до Витимской слободы, сторонись слободу, нарвёшься на кого – в беду попадёшь.

– Так как быть? Мне на реку Витим попасть бы, а там вверх и до резиденции золотых промыслов. Обойду стороной я слободу.

– Слушай сюда: дойдёшь до речки Якутка, ни с какой другой не спутаешь – от её устья в двух вёрстах подряд пять островов разной величины. Но прежде пересечёшь речки Паршинку и Накипную, меж ними петля Лены, так вдоль берега не иди, а через сопку, сократишь дорогу на восемь вёрст. После Накипной Якутка в восьми вёрстах, как положишь пару ещё вёрст эти пять островов и увидишь. Самый нижний остров бери на примету, покидай Лену и шагай от реки напрямки через перевалы на юго-восток, не сворачивая. Прямиком до реки Витим двадцать пять вёрст будет, так это супротив петли двух рек Лены и Витима в девяносто вёрст. Путь трудный, тяжкий, но стоит того, прикинь, на шестьдесят пять вёрст дорогу сократишь и избежишь встречи с кем случайной. Примерно через девять вёрст выйдешь на речку Чуя, широка она, местами до ста сорока саженей. Есть острова, так через протоки переправишься и далее в том же направлении не сбивайся. Знаю дорогу эту не понаслышке, сам с одним поселенцем прошёл туда-обратно, интерес имели к затону Воронцовки, там баржи строят, суда на зимний отстой пригоняют. Но и там живёт народ не сладко, гнут спину за копейки, не прижились мы и покинули затон.

– Про Воронцовку знаю, а сколь до Якутки будет?

– По Лене этак вёрст двести двадцать. От Якутки до села Витим кидай ещё почти сорок, здесь сплошь в охотничьих угодьях, ступать по ним не след. Почему и советую не шагать далее после неё до устья Витима, а обогнуть. Народец среди рыбаков и охотников продажный попадает, за штоф водки любого грешника властям покажут.

– С которой стороны сам и люди ваши в места тутошние заехали? – любопытствовал Никита.

– И-и, парень, ты о тех краях и не слыхал. Они малоплодородные и для жизни малопригодные, но плохо о них думать не приходится, какая-никакая, а всё же кормилица. А посему народ за неё держится, прикипел к той земле, как завелось отцами, дедами и прадедами с трудами на ней, так и топчутся, – отвечал Демьян.

– Коль земля мало родит и жизнь слабая, знать, и народу мало живёт?

– В том прав ты, маловато, и деревни малые и не густо их, кой-где по лесам растыканы.

– Чем же живут? – удивлялся Никита.

– Пшеницу мало-мальски выращивают, правда, год на год не приходится, иной раз зерна не хватает до весны. Далека сторонка, а у господ руки длинные, оброками достают, строго требуют, не отвернёшься, не отвяжешься. Ягод и грибов полно, рыба кой-какая в речках водится, а вот с живностью скудно, не дал Господь им там вволю плодиться.

– Так как прожить можно при раскладе таком? – ещё более удивился Никита.

– Леса кормят.

– Это летом кормят, а зимой лапу сосут?

– Нет, брат, некогда зимой лапу сосать, работа с первого снега до его исчезновенья и до лета начального и далее месяцы прихватывают, в общем весь год в колесе. Валка деревьев по заказу хозяев всяких, сплав плотов до низов дальних, хотя без обману тут не обходится – толстосумы окаянные расчёт по-своему ведут, а управу на них не сыщешь. К тому и заготовка древесины на изделия разные – изготовку чашек, черпаков и ложек, другой утвари домашней и нужд столярных плотницких, санного и лошадиного имущества; обувь и шляпы валяные с рук не сходят. И всё в продажу, слава богу, в низовье речки селения имеются, а там базары, ярмарки и народ разный – простой и зажиточный, местный и заезжий, кто с умом, кто с причудами. И скажу тебе, товар тот самоделанный в спросе завсегда примерном, любо-дорого глядеть, потому как умельцы знатные режут и точат, красят узорно, сказочно, владеют мастерством особливым. Вроде монеты и бренчат от торговли, бумажные шуршат, а живут все бедно, от того и сбежали мы несколькими дворами с той стороны, а другие так и прозябают заботами. И что там, как там на сей день – и не ведаем.

– И всё же не тянет в родную сторонку?

– Э-э, голова не поворачивается, а ноги дорогу забыли, – изрёк Демьян и махнул рукой, вроде как решение его безвозвратное и на том твёрдо стоит.

– Как же вы добирались до берегов Лены? Путь же неблизкий.

– Неблизкий, – согласился Демьян и вздохнул. – Сколь испытаний приняли, так не перескажешь, не объедешь. А вспоминать – так расстройство одолеет, одно людям в дороге помогало – вера и надежда на лучшую впереди долю.

Демьян замолчал, вероятно, всплыло в памяти минувшее время, нахмурил лоб, очи упёр в пол.

– Каким же числом ваше поселение у Мандры? – поинтересовался Никита, поняв, что собеседнику не хочется ворошить пережитое, и сменил тему.

Демьян как встрепенулся от дремоты и ответил:

– Тридцать две души, считай, с малыми детками. У кого один отпрыск, у кого двое-трое. У меня с Нюрой один отросток, юркий, смышлёный парнишка, двенадцать лет отроду, познал охотничьи хитрости и рыбу в бредень умело заводит. – Караваев улыбнулся. – Огонь и воду прошёл, осталось медные труды пощупать.

– Как это? – удивился Никита.

– Ноне, как и тебя, бабка Лукерья моего мальца Юрку по весне выходила, реку спытал холодную.

– Купался и остудился? – поинтересовался Никита.

– Покупался, ажно с содроганием вспоминаю, такое любой родитель не забудет. Лена стоит, ещё покрыта льдом, набух, вот-вот тронется. Решил на ту сторону сбегать. Не по своему соображению, а по спору с соседским мальчишкой Тимохой. Опосля об их пари узнал. До противоположного берега дошёл, а тут и затрещала река, лёд со вздохом и треском ломаться начал. Известное дело, весь наш народ на берег – дивиться ледоходу. Так кажный год глядеть, как река глыбы несёт. И я тут же с женой Нюрой. Тимоха, этот парнишка, толкает меня в бок и шепчет: «Ваш Юрка на той стороне». Словно обухом топора по голове ударил. «Как на той?» – спрашиваю. «Только пред ледоходом и отправился», – выдал мне. Вглядываюсь вдаль, и вправду Юрка. Мечется по берегу, не знает, что делать. Это теперь, выходит, быть там дней несколько, до тех пор, как река ото льда не очистится. А как быть, коли нет там ни жилья, ни еды, ни топора, ни спичек, стало быть, и огня не разведёшь. И что ты думаешь? Смотрю, бросился мой Юрка через реку бежать, в руках палка в сажень. Перебегает с льдины