Читать «Сибирский приключенческий роман 5» онлайн

в курсе, откуда пошло выражение: «мёртвые не потеют»? – Женя обвёл взглядом сидящих вокруг мужчин. – Так вот, оказывается, при встрече, когда мы обычно говорим «здравствуйте», у древних римлян вместо этого было принято спрашивать: «Как потеешь?». Обильный пот служил верным признаком того, что человек здоров и у него нормальный обмен веществ. А если мало потел, срочно надо было звать лекаря, потому что недолго и ласты склеить… Что тут скажешь? Народ был не только практичный, но и афористичный.

– Я что-то не пойму, – встрял в разговор Валера, военный отставник, ныне, по его словам, занимающийся адвокатурой. – Выходит, что русская баня корнями уходит в римскую древность?

– Наша круче! – Это Артур, мужчина лет пятидесяти, с чёрными сросшимися бровями и таким же густым волосяным покровом по всему телу, бакинский армянин, уже много лет живущий в Москве. – Ихняя баня ближе к турецкой, там тоже парок-то слабый – градусов шестьдесят, от силы семьдесят, а у нас жар продирает до самого не хочу! Я вот, например, без русской бани, думаю, что и не выживу.

– Это кому как, – сказал Илья. – Некоторые видят в этом чуть ли не наркотическую зависимость.

– С какого дерева они рухнули?

– Знавал я одного типа, весь такой рафинированный, манерный. Мы учились в одной школе. Потом он в начальники где-то выбился. Как-то встречаемся, я с веником под мышкой в баньку поселковую спешу, говорю, пошли со мной, попаримся, обновимся… А он так ехидно ухмыльнулся: «Я что, дурак, что ли? Сходишь раз, другой, а там и втянешься, привыкнешь, станешь зависеть от неё, как наркоман».

– Он, чё, рехнутый по жизни или так, прикидывается?..

– Скорее деловой, у него всё по полочкам, без выгоды даже и не пёрнет. Но я ему попробовал объяснить, что, дескать, у наркош, как известно, ломка страшная, а здесь после парной у тебя словно крылья вырастают и ты молодеешь. «Ну-ну, молодей, мол, на здоровье, зато я останусь независимым».

– Да-а, фрукт отменный, этот твой знакомец, – промолвил Валера. – Вишь ты, как грамотно обставляет своё нежелание лишний раз сдвинуться с места. У нас во дворе соседей моего возраста много, видимся, общаемся, сколько я ни приглашал их в баню, мол, и недалёко, и жар что надо, и народ собирается толковый, а они – то сердце болит, то давление зашкаливает. А водку жрать до упада, говорю, ничего не зашкаливает? Так это, дескать, больше по старинной привычке, смеются в ответ…

– Ну что, ребята, еще один заходик? – В банных дверях показался Виктор и широким жестом пригласил отдыхающих пройти в парную: – Милости прошу на донник с мелиссой!

Однажды в начале октября Женя принёс с собой в баню огромный арбуз, если бы на автобусе из Москвы добирался, то наверняка без рук бы остался, а с автомобильной стоянки за забором всего-то два десятка метров идти. Приволок в предбанник, выкатил на общий столик и уже нацелился разрезать арбуз на десяток сочных пластов, как вышедший из помывочной Виктор остановил его:

– Евгений, погоди резать, у меня на твой гостинец свои планы. Если ты, конечно, не против.

– Почему я должен быть против, если они стоящие? Колись, Витя, что надумал…

– Ты его режь поперёк на две равные половины, а я пока смотаюсь в парную за шайкой.

Через пару минут Виктор вернулся с металлическим трёхлитровым тазиком, взял у Жени нож и принялся, стараясь не повредить полосатую корочку, выскабливать пористо-алую арбузную мякоть с чёрными семечками и наполнять ею посудину, негромко приговаривая:

– Сейчас наскребу, залью горячей водичкой, дам отстояться, аккуратно перелью жидкость в большой ковшик. И в парную! Думаю, вам понравится.

– Виктор, – обратился Илья к хлопочущему вокруг разваленного арбуза умельцу. – Вот мы запариваем чеснок, корни хрена – это на любителя, травы разные, у нас на Алтае квас домашний или пиво жигулёвское другой раз плескаем в ковшик с кипяточком, так хлебом напахнёт, что закачаешься, а чтобы арбуз – это что-то вообще не из нашей оперы! Сколь живу, ни разу не сталкивался…

– В детстве у бабушки в деревне под Астраханью летом часто гостил, вот она и научила, – поделился Виктор, не отрываясь от разделки арбуза. К этому времени он расстелил чистый пакет на столешнице и теперь аккуратно раскладывал ломти на нём, нарезая их со второй арбузной половины и всё так же стараясь не распороть корку. – Всё, и эти ломтики у нас готовы, как напаримся, отведаем. Илья, будь другом, захвати арбузные шлемы. – Виктор указал на полосатые, выскобленные полукружья арбузных корок. – Рекомендую их вместо шапочек на головы, примерьте и почувствуйте особенный кайф – только попеременке.

Прозрачный арбузный дух после парочки полных ковшиков, умело вылитых Виктором на раскалённые камни, окутал все три полка, на которых плотно расселись парильщики, да так вкусно и легко стало дышать, что хоть песни пой! А как к месту и невесомо освежали надетые на головы полосато-зелёными панамками арбузные половинки, об этом и не пересказать. Вот уж воистину – никакой жизни не хватит, чтобы узнать и ощутить на себе всю неизъяснимую благодать бытия!

И потому русской бане – низкий поклон и глубочайшая признательность.

Глава шестая. Наважденья нынешнего дня

1

На часах было четверть первого пополудни. Свежий августовский ветерок струился из палисадника в окно. Илья только присел за компьютерный столик и еще не успел настроить ноутбук, чтобы окунуться в затягивающий калейдоскоп новостей всемирной паутины, как раздался резкий звонок кнопочного телефона. Вообще-то аппаратов у Алькова было два: этот и сенсорный вацаповский. Но, водя своими толстыми пальцами по монитору сенсорного, он, как правило, собирал в кучу и путал всё, что там имелось – энергетическое поле у Ильи было еще то! – и вечно выпрыгивали какие-то посторонние дела, а не то, что нужно; и поэтому для надёжности он держал при себе и давно испытанный, удобный кнопочный.

– Альков Илья Семёнович?

– Да, он самый…

– С вами говорит майор полиции Лебедев Игорь Петрович. Центральное управление внутренних дел по городу Москве. – Баритон на том конце провода был раскатистым, тон говорившего жёсткий и уверенный. – Жетон № 4583. Напоминаю – разговор наш будет строго конфиденциальным и уведомляю: всё записывается на плёнку, а потому я должен вас предупредить о том, что кому-либо – жене, детям, друзьям об этом рассказывать ни в коем случае нельзя. В целях нераспространения служебной тайны. – Трубка помолчала секунд десять, видимо, давая время собеседнику осмыслить и проникнуться важностью того, что сейчас происходит, и баритон с нажимом продолжил: – Два часа назад в