Читать «Чеченский народ в Российской империи. Адаптационный период» онлайн
Зарема Хасановна Ибрагимова
Страница 182 из 258
следует Библии, часто порочат репутацию книги, которую, по их словам, они почитают. Во имя Бога так называемые христиане проливали и проливают кровь. Однако Библия призывает последователей Христа любить друг друга[2697]. Война является физическим проявлением скрытого духовного недуга человечества — братоубийственной ненависти. Земные войны порождены гордыней и противлением воли Божией[2698]. Владимир Соловьёв считал, что раз Россия страна христианская, то и действовать она должна по — христиански. Его противники рассуждали так: русский народ есть единственный истинно-христианский, но тем не менее однако во всех делах своих он должен поступать по — язычески, руководствуясь исключительно своими собственными интересами и правом силы[2699].
Вскоре после Второй мировой войны Мартин Нимёллер, немецкий протестанский священник, писал: «Кто хочет обвинить Бога в том, что ведутся войны, тот не знает, или не хочет знать, Божье Слово. Христианские Церкви во все века всегда соглашались благословлять войны, войска и оружие, и весьма нехристианским образом молились об уничтожении своих врагов. Всё это — наша вина и вина наших предков, но ни в коем случае ни Бога. И мы, сегодняшние христиане, стоим посрамленные… Христианин, в случае, когда исполнение требований закона несомненно влечёт совершение греха перед Богом и людьми, должен открыто выступать законным образом против безусловного нарушения обществом или государством установлений и заповедей Божиих, а если такое законное выступление невозможно или не эффективно, занимать позицию гражданского неповиновения»[2700]. Необходимо учитывать также тот факт, что ни в царское, ни в советское время у церкви не было ни потребности, ни возможности открыто объявлять о своём понимании принципа свободы совести: её деятельность полностью контролировалась государством, и мнение патриарха на сей счёт власть не интересовало[2701].
В исламе объявление войны отнюдь не допускается ранее, чем будут порваны существующие между воюющими договоры. Нападение без предварительного объявления считается неблагородным обманом, коварством и совершенно не допускается. Также строго запрещается жестокое и унизительное для человеческого достоинства обращение с пленными… Ни один христианин не обязан выступать с магометанскими войсками; военные дела не должны касаться данников; они покорены, чтобы быть данниками, а магометане должны их защищать и охранять. Если какой-нибудь христианин окажется виновным в преступлении, или сделает ошибку, магометане должны принять его сторону, охранять его и в то же время не допускать ни обиды, ни дурного с ним обращения; они должны стараться восстановить мир между ним и его противником, или положить конец ссоре удовлетворением обеих сторон[2702]. В Коране сказано: «Когда ты мстишь за нанесённые тебе обиды, старайся, чтобы месть твоя была соразмерна с обидами; но если ты предпочитаешь перенести их с терпением, это будет полезнее для терпеливых»[2703]. Библия также даёт совет как сдерживать гнев: «Ум человеческий укрощает гнев его; и краса для него — прощать вину»[2704]. Свободу Христос даровал духовную, не уничтожив ни одной власти гражданской. Златоуст говорил: «Апостол, желая внушить, что заповедь его о подчинённости простирается не на одних мирских людей, но на всё, говорил так: „Всякая душа властям предержащим да повинуется“. Подчинение власти не подрывает благочестия»[2705]. И.Златоуст прямо высказывается: «Необходимо, чтобы существовали власти, чтобы одни господствовали, а другие подчинялись, дабы народы не носились туда и сюда, как волны; в этом состоит божественное установление»[2706]. Многие христиане считали, что безмерная свобода есть или ребяческая мечта или соблазн дьявола, а в жизни — то и другое вместе. Всякая свобода должна иметь меру и форму, и притом у каждого народа — свою особую[2707].
Многие видят причину развития конфликта между чеченцами и Российским государством в том, что у чеченцев якобы особенная психология, «свобода, растворенная в крови». Такое мнение довольно лестно для чеченцев, тем более, что если уже не во всём мире, то уже по крайней мере на всём Кавказе, действительно нет больших индивидуалистов и анархистов, чем чеченцы[2708]. Чеченцы уничтожили класс князей и феодалов и установили у себя демократические порядки. О возможности возникновения данной ситуации говорил ещё Исус Христос: «Вы знаете, что князья народов господствуют над ними, но между вами да не будет так: а кто хочет между вами быть большим, да будет вам слугою, и кто хочет между вами быть первым, да будет вам рабом. Ибо человек и здесь не для того, чтобы ему служили, но чтобы служить»[2709].
Первенствующая христианская церковь не возбраняла христианам иметь рабов. Рабы христиан были по преимуществу домочадцами — они не были в полном смысле рабами. Тот христианин, который позволял себе жестокость относительно рабов, был обличаем и научаем церковью[2710]. И.А. Ильин считал, что русскому человеку свобода присуща как бы от природы. Он считал не случайным тот факт, что за войну 1914–1917 года из 1 400 000 русских пленных в Германии 260 000 человек (18, 5 %) пытались бежать из плена. Такого процента попыток побега не дала ни одна другая нация[2711].
Личная духовность в России всегда имела свободное дыхание в области веры, ибо православие (в отличии от протестантизма, утратившего веру в личное бессмертие человека) всегда утверждало лично бессмертную и лично ответственную душу, и (в отличии от католицизма, строящего свою веру на воле, дисциплине) всегда культивировала тайну личного восприятия Бога. В России культивировалась любовь к своему родному языку, отцовской вере и духовной культуре. Западной Европе была чужда русская (православная) религиозность. Европейская властная и жестокая воля всегда отталкивала русскую совесть и русское сердце. Исторически так сложилось, что Россия первая вступила в полосу огня, первая противостояла соблазну, первая утратила своё былое обличие, чтобы выстрадать себе новое. У неё всегда был свой путь развития, отличный от Запада[2712]. Европеец презирал, другие народы и желал властвовать над ними. Русский человек всегда «удивлялся» другим народам, добродушно с ними уживался и ненавидел только вторгающихся поработителей. Жизнь в Европе была подчинена накоплению материальных средств. Православие считало, что материальное развитие охлаждает человека к христианской вере, допуская наиболее поверхностное занятие ею[2713].
Средний европеец стыдился искренности, совести и доброты как «глупости»; русский человек, наоборот, ждал от человека прежде всего доброты, совести и искренности. Западноевропейский человек двигался волей и рассудком. Русский жил прежде всего сердцем и воображением. Европа горделиво смотрела на Россию сверху вниз и считала её культуру или ничтожною,