Читать «Побег на Крайний Север» онлайн
Валерий Павлович Лаврусь
Страница 47 из 65
– А сыны где? – поинтересовался Славка.
– Сыны? – Дед пожевал губами и погладил морду коня. – В тюрьме они.
– Это как же?..
– А так же! Выпили они тут на праздник… Да и не больно много выпили-то… А тут весна… Ружьё взяли, патроны и пошли на речку. Гусь же летит. Вышли, а там цельная стая… Закурить-то кто угостит?
Шурка протянул пачку.
Дед аккуратно достал сигарету, размял, сунул в рот и подкурил.
Сделав пару затяжек, продолжил:
– Они гусей-то увидали… И давай по ним палить… Много настреляли… Дурной гусь – ему бы врассыпную, а он в кучу сбился, только крыльями машет: «Га-га-га… га-га-га!» А тут Мишка-то – наш участковый – прибежал и орёт: «Вы чего, мать вашу, стреляете прямо в селе, да ещё по совхозным гусям?!» Гусь-то, вишь, совхозный оказался, ага… Потому и улететь не мог. – Дед глубоко затянулся, икнул, горестно выдохнул клуб дыма, затушил на огрубевшей ладони сигарету и сунул бычок в карман. – Не курю я последнее время помногу – не могу чё-то…
– А дальше? – Антон пытался провести ладонью по морде Лешко, но тот фыркал и отворачивался.
– А чё дальше? Дальше суд… Я адвоката нанял, прокурору бычка обещал, судье тоже… Но один год колонии им всё равно приписали. Теперь вон в Сургуте сидят. А вы думаете, чё я про Сургут-то вас всё пытал? И бабка сразу… В Сургуте оне, ага! В Сургуте… Ну, пойдёмте, я вам не всё ещё показал…
Много чего ещё у деда Архипа было. И картошки, и зерна, и кур, и овец, и коров. Большое хозяйство, огромное. А рук не хватало! Снохи помогали, но, как сказал дед: «От баб рази толк?»
Через час они сидели за столом. Баба Нюра подкладывала командировочным вкуснейших «каклет», отварной рассыпчатой картошки с топлёным маслицем, хрустящих солёных огурчиков, квашеной капусты с пахучим подсолнечным маслом и сопливеньких беленьких подгруздков с лучком, а дед нарезал себе «Краковской», закусывал ею разведённый «Рояль» и нахваливал. Анна Васильевна раз только налила себе полстаканчика, а потом сидела и смотрела на братьев. Тосковала она по сыновьям. А то, что ребята с Севера, только добавляло горечи в её печаль.
Утром Антон ни свет ни заря ушёл в контору. Вернулся часа через два злой, как пёс.
– Не будет сегодня урода этого – Ростислава Игоревича! – с порога выкрикнул он.
– Да ладно! – Славка с иронией посмотрел на Антона. – И чего делать будем?
– А ничего! Командировки я отметил, работу сделали – через три часа брат пригонит мой жигуль, и свалим.
– А чего на твоих «жигулях»? – удивился Шурка.
– А этот урод приказал машины не давать…
– Сынок, – подал голос дед Архип, – в конторе-то ты говорил, что свинарник строить нельзя?
– Конечно!
– Ну так вот вас через то и не пущают, ага! Это ж инженерова идея: свинарник посередь села строить, а говно в болото сливать.
– Ё-кар-ный ба-бай! – хлопнул себя по лбу Славка. – А я думаю: чего нас тут так «привечают»? Понятно! Собираемся, завтракаем и уезжаем. Дед, завтраком накормите?
– Дык, конечно, сынки. Исчо и спиртику налью.
– Не-е-е-е-е! – разом замотали головой Ребровы, но за завтраком всё-таки по рюмке выпили.
– Спасибо, Архип Дмитриевич! Спасибо, Анна Васильевна! – Славка раскланивался перед стариками возле Антоновой машины. – Приютили. Накормили…
– Да чё там… – махнул рукой дед. – Вы же по совести сработали… Чё хороших людей не приютить – да, бабка?
– Тем боле с Севера… – согласилась баба Нюра.
– Всё. Поехали мы. – Славка пожал деду руку и забрался в машину, тесня Шурку и ящик с аппаратурой.
Антон включил передачу, газанул и потихоньку по мёрзлой земле стал выруливать на дорогу. Шурка повернулся и посмотрел на стариков. Дед держал руку козырьком, смотря им вслед, а баба Нюра крестила машину.
– Спал я сегодня и подумал, – балагурил Славка, лёжа на спальнике на столе в фотолаборатории Центральной партии, – что же у нас за страна-то такая? Народ же вроде хороший! Чего же мы живём так хреново?
Шурка возлежал на соседнем столе и курил молча; в фотолаборатории курить было можно – там вытяжка. Они не пошли к Колганову: ни Славка, ни Шурка не хотели встречаться с Надеждой, Раисой и их пацанами. Было больно и неловко оттого, что они, здоровые мужики, ничем помочь не могут. Братья и себе-то ничем помочь не могли…
– …Вот на хрена посадили мужиков? – Славка приподнялся на локте и повернулся к брату.
– А чего, их надо было почётной грамотой наградить?
– Нет. Наказать, конечно, было нужно! Но зачем же сразу в тюрьму? – Славка взял сигарету, подкурил её и снова лёг на спальник. – Молодец, Светка!
Светка – молодец. Это она Ребровым устроила «нормальную» жизнь. Сначала приготовила ужин, а потом они с фотографом Хохриным натаскали спальников в фотолабораторию, пока братья ужинали с Емелиным и рассказывали, как съездили.
– Молодец, – согласился Шурка. – Она сказала, что Колька, когда уезжал, все спальники принёс в партию. Он, наверное, забыл просто.
– Наверное… Я вот всё-таки думаю, всё у нас ещё будет хорошо, Шур. Хорошо, говорю, Шур будет у нас!
– Да-а-а-а, только просрали мы всё…
– Ещё не всё…
На дворе стоял ноябрь 94-го. Год назад танки расстреляли Верховный Совет, устанавливая «истинную» демократию. Впереди были «честные» выборы 96-го, кризис 98-го. Много «хорошего» ждало впереди – и страну, и братьев. Много. Но тогда Шурке было это безразлично. Тогда Шурка не верил в свою страну.
Интермедия. Житие…
Сначала Шурка жил у брата.
Потом переселился в общежитие к Ване.
Потом снял квартиру и привёз семью.
Через полтора года после приезда на Север, в памятном августе девяносто первого, младшие Ребровы получили свою квартиру.
А досталась она им по наследству от бывшего начальника партии – космонавта!
Нет. Не так всё было…
У космонавта была четырёхкомнатная квартира… и молодая расчётливая жена. Квартиру ему выделила администрация посёлка – всё-таки Герой Советского Союза, а жену он нашёл сам. (Кстати – вторую… и, кстати, из-за неё ему пришлось оставить отряд космонавтов.) Уезжая, он должен был квартиру сдать, но супруга решила не пускать вопрос на самотёк и извлечь из муниципальной собственности выгоду – затеяв серию обменов, после которых четырёхкомнатная квартира превратилась в трёхкомнатную, трёх – в двух, а ту передали аэрокосмогеологической партии. А партия на условии обязательной пятилетней отработки выделила её младшему