Читать «Хроника моей жизни» онлайн

сем случае, сделал распоряжение об отправлении сегодня панихиды.

Относительно дня совершения молебствия по случаю совершеннолетия великого князя Сергия Александровича преосвященный Вениамин предварительно посылал спросить господина губернатора, и его сиятельство непременно пожелал, чтобы молебен был назначен в воскресенье. На представленное его сиятельству неудобство означенного празднования в день Пятидесятницы он ответил, что другого дня указать не может и что службу можно начать как-нибудь пораньше; почему в воскресенье литургия назначена в 91/2 часов».

Вот содержание телеграмм, приложенных при письме:

«В четверть вечером скончался наместник Сергиевой Лавры архимандрит Антоний». Игнатий, епископ Можайский.

«Вчера, 12-го мая, в 7 часов пополудни, скончался Лавры наместник архимандрит Антоний. Просим святых молитв о усопшем. Казначей Авдий».

«Архимандрит Антоний, – по словам биографа его, профессора Московской духовной академии П.С. Казанского, – был одним из замечательных лиц православного монашества. Человек неизвестного происхождения достигает такой известности, что его знала не только вся Россия, по и многие за границею как на Востоке, так и на Западе. Не получив школьного образования, обнаруживает такие познания и такой ум, что митрополит Московский Филарет часто просил его советов и следовал им. Занимая невысокое место наместника Лавры, получил отличия, редко даваемые архимандритам ставропигиальных монастырей (панагию и знаки ордена святого Владимира 2-й степени), и получал знаки такого внимания не только от высших лиц в государстве, но и от царственных особ, какого удостаиваются немногие из архиереев»[499].

Он скончался на 86 году от рождения, прослуживши в звании наместника Лавры 46 лет.

17-го числа отправился в слободу Краснополье, где 19 числа предположено было совершить освящение нового каменного храма.

По возвращении домой я нашел письмо из Харькова от секретаря моего М. Зверинского, который писал мне от 17-го числа:

«По поводу смерти наместника, отца архимандрита Антония, “Московские ведомости” между прочим пишут: “Погребение отца Антония последует 16-гo Мая, в день сошествия Святого Духа на апостолов. Тело его, по его желанию, будет положено под папертью церкви во имя святого праведного Филарета Милостивого”».

1-го июня получил я из Москвы прискорбное известие о кончине моего давнего доброжелателя, достопочтенного отца архимандрита Агапита, настоятеля ставропигиального Новоспасского монастыря. Он скончался 28-го мая, после продолжительной болезни, на 78 году от рождения.

6-го числа писал я в Москву А.В. Краснопевкову:

«Ваше молчание крайне удивляет меня. Очевидно, мои “Воспоминания о преосвященном Леониде” вам не нравятся, и потому вы затрудняетесь сделать о них отзыв. Прошу вас, без всякого отзыва, возвратить мне тетради, которые останутся у меня памятником наших взаимных с почившим собратом отношений».

12-го числа получено было мною письмо из Москвы от Н.П. Киреевской, которая писала мне от 8-го числа:

«Вот и отца наместника Антония не стало! Назначение отца Леонида (Кавелина) хотя и не дурно, но следовало бы назначить отца архимандрита Ювеналия[500] – он на покое теперь в Оптине.

Говорю “следовало бы”, потому что покойный митрополит Филарет имел его в виду на место наместника, а последний, незадолго пред своею кончиною, говорил и желал этого назначения и уверен был в исполнении его. Жаль, что он не заявил императрице о сем в ее бытность в Лавре в апреле месяце. Отец Ювеналий во всех отношениях личность, как бы созданная для Сергиевской Лавры, но первенствующего[501] негодование за оставление наместничества в Невской Лавре[502] поставляет препятствие. Впрочем, по моему разумению, не без воли Божией все это происходит. Впоследствии едва ли не одумаются, и вряд ли миновать отцу Ювеналию этого назначения, хотя он его вовсе не искал и не желает».

В ответ на это писал я от 16-го числа:

«Меня удивило назначение на должность лаврского наместника отца Леонида. После настоятельства в первоклассном сгавропигиальном монастыре[503], где он сам имел наместника, принять звание наместника, хотя бы то и в Лавре, я не понимаю, какой мог быть тут расчет и какие особенные побуждения. Иное дело – занять эту должность отцу Ювеналию.

Отца Ювеналия я видел один раз, когда он отправлялся в Иерусалим с преосвященным Кириллом[504], но отца Леонида никогда не видал, знаю его только по историко-археологическим сочинениям. Желал бы иметь его фотографическое изображение.

В Православной Церкви Русской видится ныне какое-то особенное грозное посещение Божие: в один год столько отошло архипастырей в вечность: Агафангел[505], Варлаам[506], Арсений[507], Платон[508], Леонид[509], Антоний[510], Афанасий[511], Иоанникий[512], другой Платон[513], Павел[514] и, наконец, Алексий[515] – 11 иерархов скончались в один почти год. Едва ли что подобное было когда либо прежде!..

При крайней ныне скудости в ученом монашестве, откуда, наконец, будут брать кандидатов и насаждать на вакантные епископские кафедры?»

13-го числа дошла до меня печальная весть о кончине преосвященного Алексия, архиепископа Тверского, моего начальника и наставника по Московской духовной академии, от руки коего притом я получил в 1848 году и монашеское пострижение.

Подробные сведения о его служебной деятельности, а также об обстоятельствах его кончины и погребения напечатаны в № 12–15 «Тверских епархиальных ведомостей».

Преосвященный Алексий скончался 9-го числа, в 7 часов вечера, на 63 году от рождения, пробыв на Тверской кафедре менее года[516]. 13-го числа совершено было погребение усопшего архипастыря в тверском Преображенском кафедральном соборе. К погребению прибыл накануне из Петербурга преосвященный Гермоген[517], епископ Ладожский, викарий Санкт-Петербургской епархии. Пред погребением и при погребении произнесено было несколько слов и речей.

16-го же числа получил я письмо из Москвы от А.В. Краснопевкова. Он писал мне от 13-го числа в ответ на мое письмо от 6-го числа:

«Краткое письмо Ваше крайне меня огорчило, тем более что причина, вызвавшая его, – диаметрально противоположна тому, что Вы предполагаете. Я и все сестры с нетерпением ждем продолжения, но напоминать Вам я не желал. Что же касается до присланных тетрадей, то я все уже сделал, что было нужно. Я и сестры, а также преосвященный Игнатий прибавили замечания (весьма, впрочем, незначительные); я говорили с В.П. Нечаевым[518], который с удовольствием готов напечатать их в “Душеполезном чтении”. Если пожелаете отдельные оттиски, потрудитесь назначить количество их.

Литография вытеснена фотографиею. Сколько ни хлопотали найти хорошего литографа, не моги, и от знатоков дела получил совет не искать далее, а потому обратился к фотографам и напал на такого, который продал уже более 1000 портретов брата. Он берется (если потребуется не менее 1200) доставить для статьи нужное число экземпляров по 5 копеек, конечно,