Читать «Бабочка на ветру» онлайн
Рей Кимура
Страница 52 из 54
Однако, получив эту своеобразную свободу, Окити сразу поняла, что существовать так дальше все равно не сможет. Здоровье ухудшалось изо дня в день, и она осознавала, что ее может парализовать в любую минуту, а на лечение болезни требуется очень много денег. Ведь, кроме привычной еды, понадобятся лекарства и целебные травы, и все это лишь для того, чтобы выжить. Но денег у нее уже нет.
— Лучше умереть, чем клянчить деньги у жителей Симоды! — в отчаянии заявила Окити, обращаясь к самой себе.
Она потеряла все, кроме гордости и чувства собственного достоинства. Значит, нужно держаться непобежденной до самого конца, даже если за это придется заплатить жизнью. Ей и раньше приходила в голову мысль о самоубийстве, но она не решалась покончить с собой, поскольку всегда находились причины жить. Сначала у нее появился свой салон «Йуме»; потом оставались подруга Наоко, возлюбленный Цурумацу; наконец, этот «Антёку-Ро». Теперь ничего этого нет, все погибло и в жизни ее больше ничто не удерживает. Наступил такой чудовищный момент, когда у нее больше причин умереть, чем держаться за жизнь. К этому времени Окити поняла, что успела расстаться и со страхом перед самоубийством. Он прошел, подавленный тяжким бременем постоянной бедности, вечных болезней и невыносимого одиночества, отделаться от которого у нее нет ни единого шанса.
А дни шли за днями, и мысль о самоубийстве стала для нее навязчивой идеей. Она принялась планировать собственную смерть. Благородный способ «сеппуку», известный с древних времен, когда человек вспарывает себе живот мечом, совершенно для нее неприемлем — в жизни не могла обидеть ни одно существо, даже вздрагивала, подумав о «сеппуку». Отвергла и повешение; хотелось умереть спокойно, чтобы лицо при этом не исказилось страшной маской смерти.
И пока Окити размышляла, как лучше всего уйти из этого мира, ей снова начали сниться забытые сны. В них было много воды, она словно смыкалась у нее над головой, увлекая вниз, в неизвестную, непостижимую бездну… Вода эта казалась черной и совсем спокойной, навевающей умиротворение… Сон повторялся из ночи в ночь, словно кто-то свыше пытался передать ей некое послание. «Ну конечно, — внезапно осенило Окити, — я умру под шум морских волн!»
Нахлынули приятные воспоминания детства и юности, когда она проводила много счастливых часов на берегу моря. «Как радовались мы с Наоко, играя у самой кромки воды! — с грустью вспоминала Окити. — А волны омывали наши ноги, и чайки громко кричали высоко у нас над головами». Морской берег стал для подружек убежищем, куда они скрывались всякий раз, когда хотели поделиться чем-то сокровенным или просто побыть вдали от многочисленных шумных семейств в домиках с картонными стенами и в комнатах, не имеющих замков.
А весной и летом 1855 года за ней начал ухаживать Цурумацу, все это было рядом с морем, и морской пейзаж и шум прибоя стали самыми приятными воспоминаниями об их романтических встречах. Ну а потом, когда в ее жизни все померкло, именно сюда, к морскому берегу, она прибегала, чтобы скрыться от людей и хотя бы на время забыть о своем позоре. Ведь она в глазах всех Тодзин Окити — «наложница иноземного дьявола»…
В те далекие годы ей не всегда удавалось выбраться к морю, где она любила проводить ночи в полном одиночестве. Ветер раздувал и путал волосы, а она плакала по своему жениху Цурумацу и в страхе думала о том, где он сейчас и кто рядом с ним. В такие ночи ей так нежеланно было возвращаться к Тоунсенду Харрису, партнеру по незаконной, безнравственной связи…
Да, ее любимое море и песок никогда не подводили, всегда утешали и успокаивали в трудные минуты. Видели ее и счастливой, в детстве и ранней юности, и в горести и печали — позже. Для нее вполне естественно пойти к морю, чтобы оно забрало ее из мира, где она больше не может жить. Она сделает это 25 марта, в день рождения своей любимой подруги Наоко. Вот и будет, умирая, вспоминать счастливые дни своей жизни — именно в этот день подругам частенько удавалось сбегать из дома и проводить время так, как хотелось.
За неделю до намеченной даты Окити начала старательно и очень серьезно готовиться к смерти. Она ощущала странную, неестественную легкость на сердце, чуть ли не веселье, словно ей предстояло какое-то радостное событие, наподобие свадьбы или рождения ребенка. Глаза ее затуманились печалью — она вспомнила два случая в своей жизни, когда головокружительная подготовка к радостному событию заканчивалась горем и слезами: это ее не-состоявшаяся свадьба с Цурумацу (а сколько смеха и веселья было в те дни!) и рождение последнего ребенка Наоко.
«Нет, нехорошо думать так, как будто мне предстоит готовиться к свадьбе или появлению на свет малыша, — резонно рассудила Окити. — Лучше буду считать, что собираюсь в далекое путешествие». Она наденет удивительной красоты кимоно, белое с золотым. То самое, которое в свое время должно было стать ее свадебным нарядом. Все эти годы Окити бережно хранила его на дне старого деревянного сундучка, с которым никогда не расставалась — перевозила его с места на место вместе с другими вещами, куда бы ни направлялась.
Сейчас Окити достала драгоценное кимоно из заветного сундучка и принялась медленно разглаживать пальцами золотые листья, тонкими нитями вплетенные в плотный белый сатин. Болезнь, конечно, иссушила ее тело — теперь кимоно не будет так красиво смотреться на ней, как прежде. Но это не имеет значения, главное, что ей наконец-то представился случай надеть его.
В тот день Окити долго и внимательно рассматривала свое отражение в грязном треснувшем зеркале. На нее глядела незнакомая стареющая женщина, с седыми волосами, впалыми щеками, обвислой желтой кожей и безжизненным взглядом усталых глаз. Она расплакалась от обиды и собственной беспомощности: превратилась в старуху… ничего в ней не осталось от былой красавицы, неизменно элегантной и грациозной, которой всегда завидовали женщины в Симоде. Окити поняла, что приняла верное решение: ждать дольше не имеет смысла.