Читать «Собрание сочинений. Том 1. Трактаты и наброски» онлайн
Яков Семенович Друскин
Страница 12 из 175
Камень головы подобен камню пребывающего, но вне него положен. Камни ног тянут вниз, но особого значения не имеют.
Камень пребывающего накладывается на камень головы, и происходит полное совпадение. Таким образом границы не уничтожены, но одно есть другое. Камень головы и камень пребывающего еще не истинный камень, но каменная стена, отделяющая от истинного.
Море богато рыбой – не оскудеет.
Водой море богато – не выпьешь.
Берега не видно – не переплыть.
Небо с водой сливаются – конца нет.
После пустого дня,
перехода от безделья к безделью,
скучного времяпрепровождения
сломалась стена.
Рост внутренностей бурный,
заполнение внутренностями внутреннего
пространства,
окаменение кожи
и трещина.
После – выпадение внутренностей,
образование пустоты,
рост кожи бурный
в внутреннюю пустоту.
Слышен стук неба,
механические удары;
плоскость от внутренностей и до неба
и щель в небе.
Небо со своими принадлежностями
и в центре всего – щель,
небо со своими принадлежностями
равномерно повздрагивает.
Равномерно повздрагивает
конечностями,
тихо колышется,
легкие колебания,
механические.
Колебания – стук в ушах,
кровь бьет в висках,
через окаменение – отожествление
происходит
со вздрагиваниями плоскости неба.
Легкие колебания,
равномерные повздрагивания
пересекаются в одной точке в небе со
щелью.
Легкие колебания,
равномерные повздрагивания
время с пространством встречаются.
Формы наглядного созерцания – время с пространством
встречаются в точке – дыре неба.
Щель – место в пространстве – дыра простая в небе.
Равномерные повздрагивания происходят во времени.
Легкие колебания – повздрагивания доходят до своего
предела,
легкие колебания – конечности щели в небе.
Вверх по конечностям подымаясь, дойдешь до самого
неба.
Плоскость тоже до неба, а конечности – веревки.
Вверх по веревкам подымаясь, дойдешь до самого неба,
в месте же, где веревки, повздрагивая, соединяются
с небом и щелью, происходит совокупление.
Щель в небе – дыра
управляет всеми принадлежностями,
мерные повздрагивания – принадлежности неба.
Конечности и веревки – механические вздыхания неба,
в одном вздохе объединяются щель и ее принадлежности.
И льет свет из щели на двумерную плоскость неба.
И брызжет щель светом, не освещая плоскости.
– Щель же имеет три измерения: вверх, вниз и внутрь.
И внутрь – в дыру простую видишь безмерное
протяжение.
Льет свет из щели на двумерную плоскость
мерными колебаниями управляет,
плоскость не освещает,
с колебаниями совокупляет.
О чем писать? О числах ли, о мере, о щели в небе
или о пространстве?
О чем бы ни писать, начну так:
Тело мое подергивается,
Бьет наружу сила,
Кожа моя растрескивается,
Выливаются внутренности.
Этим я хочу охарактеризовать свое настоящее
положение. В этом нет ни слова преувеличения.
Но прежде чем перейти к дальнейшему, необходимо
снести плотину, сорвать печать – запоры, закрывающие
мою глотку, сломать, стену разрушить:
Из десяти моих слов – девять лишних.
Не дал мне Бог красноречия – косноязычием наделил.
Муки большие – тело мое подергивается – лечь бы спать.
Тело слабое – в постель просится.
В горле ощущение скверное, но как сказано: «бьет наружу сила». Этим я хотел сказать лучше, что дерево растет, представь себе, что оно растет в 100 или 104 раза быстрее, тогда бы ты видел его рост.
И вот я уже к чему-то приближаюсь.
Блуждаешь в потемках, натолкнешься на что-нибудь, зацепишься и от того пойдешь.
Незаметный рост дерева, разветвление его отростков и побегов, рост листьев, расширение объема дерева с ветвями и листьями – вот это я и хотел сказать словами «бьет наружу сила» – словами неудачными и косноязычными.
И так от плохого переходим к хорошему, и это тоже есть рост. И во всём есть рост.
Но занявшись писанием, я и не заметил, как растрескалась моя кожа и вылились внутренности: я не обратил внимания на растрескивание моей кожи и выливание моих внутренностей.
И вот уже ничего нет.
Но и пустота бывает различной:
Пустота пустая – кожей, растущей внутрь, заполнится.
Пустота совершенная плоскостная – до неба тянется.
Пустота скверная, грязная – нет от нее спасения.
Пустота утренняя – ровная линия, чистая, полное протяжение, но до неба не доходит.
Пустота каменная – запоры, запечатывающие глотку, трудно ее сломать.
Пустота лакированная, белая, молочная – и не утренняя, не линия чистая, ровная, и не каменная, хоть и запирает, и не грязная, хоть и не знаю еще, будет ли от нее спасение, и не плоскостная, до неба не тянется, и не пустая – не пуста она.
Пустота молочная, плоскость, покрытая краской.
Затесалось к пустоте стороннее.
Возвращаюсь к росту дерева. Молодые побеги дерева – зеленые почки прекрасны. Заключено в них чистое протяжение и возможность дальнейшего протяжения, в связи с этим время. Их материя чистая и неоскверненная. Рост их непостижим. Овце завидую – ест она зеленые почки, вкушает безмерного протяжения материи неоскверненной, а я не способен.
По этому поводу скажу: перепутаны наши связи и отношения: не больше ли мудрости имеет овца, вкушающая почек, не больше ли ей открывается, чем мне в протяжении плоскости от внутренностей и до неба. Предмет ея близок, возможности его осуществлены ясно: протяжение, и возможности дальнейшего протяжения, и неоскверненная материя не осуществлены, но есть зеленые почки – побеги дерева. И не уходит овца от ложного мира, но пребывает в истинном неизменно – вкушая почек. В почках же не осуществлено протяжение, и возможность протяжения, и неоскверненная материя, но есть. Какое прикосновение ближе вкушения?
И на этом я закончу или перейду ко второй части исследования, прибавив, что в предметах и состояниях истинного следует различать его предмет, во-первых, и способ вкушения, во-вторых.
Кожа моя растрескалась,
Внутренности вылились,
К пустоте затесалось стороннее.
А потом выветрилось.
И есть пустота утренняя
Ровная линия,
И переходит в плоскостную,
До неба тянется.
Смены пустот чудесные,
По пустотам гуляю,
Множество пустот
И пустота пустоты.
Из пустоты в пустоту переходишь,
Выберу себе пустоту по вкусу,
Уже утро
И способность переходить пропадает.
Множество есть пустот,
Из пустоты в пустоту переходишь,
Но редко можешь переходить по своей воле.
И вот пришел к совершеннейшей пустоте пустот, что над небом и щелью в нем. И один миг она была и стала пустота утренняя, потому что светает и петухи пропели.
Линия ровная, полное протяжение, неизменное пребывание.
Молодые побеги – протяжение с возможностью дальнейшего протяжения, равенство с собою и совпадение с самим собой.
Ночь прошла, и скоро будет день. Печати сорваны, и опустел я. Но, проведя ночь без сна, я утомился и потому лягу спать.
Светает, и