Читать «Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз» онлайн
Михаил Викторович Зыгарь
Страница 99 из 254
Трудно сказать, сколько во всем этом правды. Позже Чурбанов будет утверждать, что все признания сделал под давлением следователей. И будто Гдлян и Иванов угрожали ему расстрелом. Впрочем, скорее всего, и то и то правда: и следователи в СССР далеки от того, чтобы уважать права человека, и Чурбанов вовсе не безгрешен — просто ему не приходило в голову, что многочисленные подарки, которыми в соответствии с советской этикой его осыпали в поездках по регионам, — это коррупция. Зять генсека, конечно, привык к красивой жизни и не видит в ней преступления. Наоборот, он искренне полагает, что ему незаслуженно мстят враги покойного Брежнева.
В итоге во время следствия Чурбанов признаёт, что получил в Узбекистане тюбетейку и халат с золотым шитьем, кофейный сервиз и взятку в 90 тысяч рублей. Но на суде откажется и от этих показаний и будет настаивать на своей невиновности.
В сентябре 1987 года с обысками приходят к Галине Брежневой: имущество описывают и конфисковывают. Это кажется невероятным. Но об этом пишут перестроечные СМИ — журнал «Огонек» и еженедельник «Московские новости». Советские граждане читают и не верят своим глазам.
История семьи Брежнева окажется очень трагичной, но это важнейший для России сюжет. Во время обысков Галина Брежнева сильно пьет. У нее и раньше были проблемы с алкоголем, но при жизни отца она вела роскошный светский образ жизни. Теперь же она пьет в одиночку, почти всеми забытая.
В декабре 1988 года ее мужа Чурбанова приговорят к 12 годам колонии с конфискацией имущества. В 1990 году она обжалует решение о конфискации и докажет в суде, что изъятые вещи были подарками отца, а не приобретениями мужа. И ей вернут дачу, счет в банке, люстры и драгоценности, отобранный мерседес, антикварную мебель, коллекцию оружия и чучела животных.
В 1990 году, когда Юрий Чурбанов еще будет сидеть в тюрьме, Галина Брежнева разведется с ним.
Эта семейная история никак не повлияет на развитие событий в СССР в конце 1980-х — начале 1990-х. Но спустя десять лет призраки Галины Брежневой и Юрия Чурбанова вернутся в Кремль. В тот момент, когда старый и больной Борис Ельцин будет покидать пост президента России, его дочь Татьяна Дьяченко и будущий зять Валентин Юмашев сделают все, чтобы не повторить путь семьи Брежнева. А угроза окажется вполне реальной: в Генпрокуратуре даже возбудят уголовное дело, затрагивающее родственников Ельцина. И они сделают все возможное и невозможное, чтобы не упустить контроль за ситуацией из своих рук. Они приведут к власти Владимира Путина — своего рода преемника председателя КГБ Виктора Чебрикова, но в обмен на гарантии неприкосновенности от него.
Галина Брежнева об усилиях Татьяны Дьяченко не узнает. Она умрет 30 июня 1998 года. Юрий Чурбанов выйдет из тюрьмы и переживет и бывшую жену, и Бориса Ельцина. Он умрет в 2013-м.
Гидра мирового масонства и сионизма
В 1987 году политическая карьера Бориса Ельцина только начинается. Он пока лишь первый секретарь Московской партийной организации.
6 мая 1987 года на Манежной площади собирается демонстрация протеста — первая в перестроечной Москве. Ее организует так называемое историко-патриотическое объединение «Память» — малоизвестная на тот момент националистическая организация.
Формальный повод для митинга — защита старой Москвы, разрушаемых исторических памятников. Больше всего лидеры «Памяти» возражают против строительства мемориала погибшим в Великую Отечественную войну на Поклонной горе. По их словам, в культурном слое там находятся уникальные археологические артефакты, уничтожать которые нельзя. А строительство, уверяют они, затеяли архитекторы-евреи, которые Москву ненавидят и хотят лишить ее исторической ценности.
Остальные лозунги, которые разворачивают активисты «Памяти» в центре Москвы, очень странные — в поддержку перестройки и против ее врагов: «Долой саботажников перестройки!», «Прекратить работы на Поклонной горе!», «Требуем встречи с М. С. Горбачёвым и Б. Н. Ельциным!» и «Статус историко-патриотическому объединению «Память»»!»
То есть истинная цель акции — добиться политического признания. Националистическое движение «Память» — первая организация, которая открыто вступает в политическую борьбу, раз уж в стране объявили гласность и свободу слова.
«Нам говорят, что врага нет. А он есть, и не только внешний, но и внутренний», — объясняет во время акции лидер «Памяти» Дмитрий Васильев, тучный лысый 41-летний мужчина.
Участники акции разворачивают черно-желто-белые знамена — это цвета флага Российской империи в XIX веке. Эти же цвета использовались русскими эмигрантами-монархистами, а также русскими фашистами в середине ХХ-го — и вот теперь такие имперские флаги у общества «Память».
На эту первую несанкционированную акцию в стране приходят более тысячи человек — невероятное количество для 1987 года. Но самое интересное, что милиция никак не реагирует. Протестующих не разгоняют, не просят разойтись. Наоборот, об их требовании немедленно сообщают главе города Борису Ельцину. И он, по его собственным воспоминаниям, соглашается пообщаться и предлагает митингующим на выбор три площадки. Они выбирают находящееся на улице Горького здание Моссовета (сейчас это мэрия Москвы). Около 500 активистов «Памяти» маршем проходят по главной улице города, заполняют зал — и к ним выходит Ельцин.
Он, очевидно, к этой встрече не готовился, не до конца понимает, кто эти люди, почти с ними не спорит и даже сочувствует им: «Вокруг вас много спекуляций, многие вас охаивают». Беседа строится в формате вопросов и ответов. Ельцина спрашивают о Поклонной горе, он отчитывается, что строительство полностью прекращено, башенные краны убраны, любой новый проект на этом месте «будет обсуждаться всенародно».
Ельцина просят помочь с официальной регистрацией «Памяти». Он отвечает «Нужно подумать».
Начинается обсуждение традиционных ксенофобских вопросов: будто в Москву «понаехали» иногородние, надо ограничить приток приезжих. И Ельцин не спорит, наоборот, говорит, что, мол, Москву ежедневно посещают в среднем два миллиона человек зимой и три — летом, продуктов на всех не хватает, потому что Госплан не учитывает потребности иногородних, и вообще город перенаселен, оттого проблемы со школами, магазинами и транспортом. Поэтому, обещает Ельцин, брать на работу иногородних — в то время их называют лимитчиками — в Москве больше не будут.
Лидер «Памяти» Васильев явно воодушевлен податливостью городского начальника. И переходит к любимой конспирологии. Он рассказывает, что в СССР существует тайное общество, которое хочет уничтожить исконную культуру, «американизировать» советских граждан, нарочно обострить социально-экономические проблемы в СССР. Он утверждает, что заговорщики уже проникли в «бюрократию — эту гидру мирового масонства, сионизма и империализма».
Но Ельцин и тут не спорит. Он с серьезным видом отвечает, что бюрократический аппарат, сформировавшийся в застойные времена, действительно мешает вести перестройку, но московские партийные органы за прошлый год обновились на 40%.
После этой встречи о «Памяти» начинают говорить все в стране. Дмитрий Васильев оказывается первым в стране публичным политиком-некоммунистом. О «Памяти» как о первой оппозиционной политической организации в СССР пишут The New York Times, The Washington Post и The Guardian.
Что же известно о Васильеве и «Памяти»? Организация возникает в начале 80-х как общество охраны исторических памятников, еще ее члены выступают против государственных планов развернуть сибирские реки, чтобы орошать поля в Центральной Азии. Однако затем