Читать «Грецкий орешек» онлайн

дружескими вернувшимися чувствами к Мирославу. Это будет считаться уходом от темы с твоей стороны.

— Но ты воспылала, — с укором констатирую я, ощущая, как внутри поднимается раздражение.

— Скажем так: я просто хочу, чтобы мы все жили дружно. — Она разводит руками, и на её лице появляется выражение фальшивой невинности.

— Как кот Леопольд?

— Именно.

— Мне нечего тебе ответить, кроме того, что с Гориным нам ничего не светит.

— И как ты ему это аргументируешь? — Юлька наседает, не давая мне ни секунды передышки, становится только настойчивее. — Вот он вечером приедет тебя забирать, снова заведёт эту тему про вас, и что ты скажешь? К тому же ты же знаешь, что он от тебя теперь уже не отстанет.

— За что я могу сказать «спасибо» твоему мужу, — ворчу я, отворачиваясь к окну.

Мы обе молчим. Я смотрю на свои руки — они лежат на столе, пальцы сплетены в замок. Внутри всё клокочет, но я стараюсь сдержаться от излишних возбуханий на Илью. Юлька сидит напротив, поджав губы. На ней сегодня светло-серый костюм, волосы собраны в низкий пучок, на шее — тонкая цепочка с кулоном, который ей Илья подарил на очередную годовщину.

— Расскажи ему, объясни, — тихо произносит подруга, разрушая тишину в кабинете.

— Нет.

К сожалению, прекрасно понимаю, что именно она имеет в виду. Мне уточнения не требуются.

— Во-первых, я не собираюсь с Миром никуда ехать. А во-вторых, не буду его вовлекать в подробности моей личной жизни. Потому что его она не касается.

Мой голос, пожалуй, звучит резче, чем я хотела. Юлька поднимается, бросая на меня очередной осуждающий взгляд — будто я говорю и собираюсь делать совершеннейшие глупости.

— Как скажешь, Наташ, — говорит она противным тоном. — Только не выйдешь к нему — он тебя силой отсюда утащит. — Подруга делает шаг к двери, потом оборачивается. — Да и человек, с которым у тебя всё взаимно, — она повышает голос, потому что я открываю рот, чтобы начать спорить, — ещё раз повторяю: всё взаимно, пусть ты даже пока сейчас сама себе это не признаёшь, имеет право знать, почему его опрокидывают в очередной раз.

Ланскова выходит из кабинета и закрывает за собой дверь. К горлу подступает ком. Стрелки часов неумолимо движутся к концу рабочего дня.

А значит, совсем скоро Горин клещами из меня будет вытягивать все ответы.

Глава 27

Наташа

— Ты пытаешься увезти меня в лес? — спрашиваю я Мирослава, когда мы тем же вечером выезжаем на трассу. За окном машины проплыли знакомые улицы Новосибирска и уже сменились на загородные пейзажи.

Горин забрал меня с работы, и уж поверьте, тут не было варианта отказаться или свинтить. Я, конечно, попыталась для приличия — сказала, что устала, а завтра рано вставать; что вообще-то у меня есть личные планы, что я не хочу, в конце концов. Он просто стоял у входа в кабинет, оперевшись плечом о дверной косяк, и сверлил меня взглядом. Спорить с этим человеком в принципе было бесполезно. Если Горин вбил себе что-то в голову, то сопротивляться бессмысленно. Это как пытаться остановить локомотив голыми руками.

Мы уже успели заехать за кофе и взяли немного вредных гадостей, чтобы перекусить.

— Ну почти в лес, — не отрывает взгляд от дороги мужчина, — доедем до Бердской косы. Посидим у водички, м?

Хороший план, мне нравится, на самом деле. Кроме того момента, что ехать туда час. Обратно — соответственно, тоже. Два часа в машине с Мирославом, как минимум.

Но едем мы нормально: всю дорогу разговариваем на отвлеченные темы. Не касаемся острых углов. Мир как будто специально откладывает более животрепещущие вопросы на потом, а мне вообще невыгодно что-то подобное обсуждать.

Я много узнаю об «Эвентуме» — о том, как Мирослав вытаскивал компанию, когда дед оставил её в упадке: ночами не спал, доводил себя до нервного истощения. О жизни Горина в Канаде — он рассказывает о тамошних друзьях, о стране, как скучал по брату. Обходится, кстати, без упоминаний бывшей девушки, я замечаю это. Ни слова об Алине.

Зато рассказывает мне про невесту брата и их историю вкратце — про то, как Саша сох по ней, страдал, как не думал, что между ними что-либо возможно. Честно говоря, последнее мне видится как большой и жирный намёк на нас, и я стараюсь свернуть с темы. Тоже сообщаю чисто общие факты из своей жизни. По большей части про родителей и почти девять месяцев, которые я прожила с ними в Сочи.

Этот Мирослав, который сидит на соседнем месте и ведет машину, — компанейский, вовсе не жесткий и смешной. Как раз такой, каким я его помню. Он шутит, веселится, активно жестикулирует — и я ловлю себя на том, что улыбаюсь в ответ. Забываю, что все это очень и очень плохая идея.

К тому же, разница в том, как он себя со мной вёл ещё буквально три дня назад, — колоссальная. И я умом понимаю, что это было продиктовано обидой, да и я приятной для него не была, прямо скажем. Но чувство лёгкой несправедливости всё равно присутствует.

— Наташ, — осторожно начинает Мирослав, и я понимаю: всё. Он собирается переходить к тяжёлой артиллерии. Голос изменился — стал серьёзнее. Исчезла та расслабленность, которая была между нами ещё минуту назад.

Мы уже успели приехать на место, немного перекусить. Стало чуть прохладнее — вечерняя свежесть опустилась на воду, и мужчина выдал мне плед из багажника. Заботливый, блин.

Старательно вывожу на песке найденной палочкой какие-то узоры и избегаю его взгляда. Рисую круги, линии, зигзаги — что угодно, лишь бы не смотреть в эти почти чёрные глаза.

— М? — издаю что-то неопределённое.

— Давай поподробнее обсудим твои слова, что у нас ничего не получится.

Ну ясно. Вот мы и приплыли.

— А что тут непонятного? — пожимаю плечами, ощущая внутри тугой ком. — По-моему, у фразы вполне себе определённое значение.

— Нет. Потому что причины, знаешь ли, в ней не раскрываются.

— Человек не может просто не хотеть, разве? — всё ещё гипнотизирую взглядом свои узоры, смотрю на песок, на воду — куда угодно, только не на парня. — И вообще, Мир, ну у тебя как-то всё легко и просто. Раз ты там себе что-то напридумывал, значит, и я должна подстроиться. Горин, алё! Прошла куча лет. Почему ты возомнил, что у нас всё взаимно и мы будем жить долго и счастливо? Это же даже звучит бредово...

От противоречивых эмоций я так активно тыкаю в песок, что ломаю