Читать «Волк в ее голове» онлайн

губы:

— Ты о чём?

Мне хочется бросить «ерунда», бросить раз, другой, третий, измусолить это и без того малозначимое слово, но я себя пересиливаю: достаю распечатку статьи, с хрустом разворачиваю и шагаю к Диане.

Она касается бумаги пальцами, щурится.

Сначала на лице её отражается непонимание, но затем тонкие губы сжимаются в улыбку, а между бровей пролегает глубокая трещина.

Вот и всё. Пути назад нет.

Солнце вырывается из пелены облаков и ошпаривает нас ярким-ярким светом.

— Как это? — Диана переворачивает лист, смотрит обратную сторону. Губы её синеют, кожа бледнеет. — Как? Это же не…

Натужно посмеиваясь, она проводит рукой по затылку — волосинки пригибаются, затем выпрямляются и снова торчат во все стороны. Будто чёрные пёрышки у дрозда.

— Не понимаю. Чего за херня?

— Ты снова материшься… — Ужас в глазах Дианы останавливает меня от дальнейшего морализаторства. — Ладно, фиолетово. Это твоя мама. Под другими именем и фамилией.

— Чел, я не…

Она показывает что-то на фото, поднимает лицо к небу и усмехается, как взрослый — очередной шалости ребёнка.

— Мне потому и пришло в голову здесь встретиться. — Я показываю большим пальцем себе за спину, на дом. — Может, твоя мама уехала в этот Омск? Или в подобный город. И в вещах чё-то осталось, эм-м, чё подскажет?

На губах Дианы поигрывает улыбка-ниточка, взгляд блуждает по моему лицу.

Я чешу нос и нерешительно говорю:

— Видишь, это не впервые?..

Диана достаёт очередную сигарету, — руки её дрожат — откусывает фильтр и сплёвывает. Чиркает зажигалка, в лицо мне пыхает ядрёным табаком.

— Ты голодный?

— Чё?

Диана качает головой и носом выдыхает дым.

— П-по… По… — заикается она и с усилием заканчивает: — П-пошли, угощу.

В кармане у меня гудит телефон. Пока я достаю его, Диана в растерянности поворачивается туда-сюда, словно забыла, где находится, и показывает сигаретой в сторону города. Топает прочь.

— То есть, «угостишь»? — Я вскользь проглядываю оповещение о письме Валентина с непонятным файлом «Генеал.» и смахиваю оповещение с экрана. — А откуда, прости, финансы?

— Так давно не ела суши… хочу. Очень хочу.

— Да стой ты! — Я кидаю сотовый в карман, догоняю Диану и кладу руку ей на плечо. Она замирает. — Ты… тебе туда заходить неприятно?

— Хочу суши… — Диана слабым движением отстраняется.

— Давай это сделаю я.

— Ты можешь просто заткнуться и пойти со мной?!

— Я САМ зайду в дом и САМ всё посмотрю.

Лицо Дианы ожесточается.

— Ты не будешь копаться в моих вещах.

— Или я, или ты.

— Я. Хочу. Суши.

— А маму найти? Нет?

Диана так долго смотрит на меня, что в её чёрных глазах отражаюсь я сам — на фоне неба, облаков и глухой ярости.

А потом худенькая фигурка надламывается: руки Дианы безвольно опускаются, плечи округляются. Она будто заворачивается внутрь себя — как бабочка, которая попала во временную петлю и не рвётся на свободу, а зашивается в кокон.

Мне становится её жалко.

— Посмотрим, и всё. Как пластырь оторвать.

Диана с минуту сопит носом, наконец наклоняет голову и проходит мимо меня. Мы направляемся к ограде и продираемся сквозь жёсткие, точно проволока, заросли. На двери темнеет выбоина от топора, а рядом, у замка, скукожилась судебная пломба.

ОПЕЧАТАНО МЕЖРАЙОННЫМ ОТДЕЛОМ СУДЕБНЫХ ПРИСТАВОВ ПО ИСПОЛНЕНИЮ ОСОБЫХ ИСПОЛНИТЕЛЬНЫХ ПРОИЗВОДСТВ, РОЗЫСКУ ДОЛЖНИКОВ И ИХ ИМУЩЕСТВА УФССП РОССИИ ПО АРХАНГЕЛЬСКОЙ ОБЛАСТИ НА ОСНОВАНИИ РЕШЕНИЯ ПРИМОРСКОГО РАЙОННОГО СУДА Г. СЕВЕРО-СТРЕЛЕЦКА ДЕЛО N 2-3978, ВСТУПИВШЕМУ В ЗАКОННУЮ СИЛУ 06.04.2018.

ДАТА: 08.04.2018 САХАБЕТДИНОВА Л.М.

«Лязг-лязг», — громыхает замок, но, как и в прошлый мой визит, не открывается.

— Ключи?.. — Я поворачиваюсь к Диане. — У тебя с собой?

Её губы вздрагивают, но не выпускают ни звука. Длинные пальцы ныряют в карман куртки, вытаскивает связку и кладут мне в руку. Ладонь Дианы холодит, точно кожа лягушонка, и ключи такие же ледяные.

Замок, к моему раздражению, не отпирается и на этот раз.

— Наверное, судебные работники… — Я показываю взглядом на пломбу.

Диана не отвечает.

— А ты точно не знаешь от чего вот этот, синий? — говорю я и вытаскиваю свою связку с ключом «NWSEAFOOD».

— Бля-а-а-адь…

— Чё?

— Ещё на шею себе повесь!

— Да чё ты? Вдруг он…

Диана отворачивается и складывает руки на груди.

— Окей, забыли. — Я демонстративно роняю ключи обратно в карман и показываю на выгнутую рябину. — Можем залезть по дереву в слуховое окно.

Ти-ши-на.

— Да, ты права, не стоит рисковать.

Диана молча всматривается в соседские дома.

— Можем сломать, — уверенно говорю я. Будто каждый Божий день Артур Александрович крушит замки как фарфоровые чашки. — Ты не видишь чё-то, похожее на рычаг?

Свет вновь тускнеет, и завывает ветер, обдаёт нас вихрями пыли. Голенькая рябина напрягается, скрипит.

— Рычаг?.. — глупо повторяю я.

— Эти дома такие печальные.

— Чё?

— Как брошенные дети. Все уезжают, уезжают, уезжают…

Волосы Дианы встают по ветру обрывками чёрного паруса. Да всю её вот-вот сдует или переломит надвое от напора, и мне хочется обнять её, пожалеть.

— Они говорили чё-нибудь? Ну, соседи.

Диана молчит.

Так и не дождавшись ответа, я ныряю вглубь зарослей и выцарапываю увесистую ветку, похожую на рога. То есть, Артур Александрович взломает замок? И плевал он, что взвоет сигнализация? Или что коллекторы следят за домом?

Ну да.

Конечно.

Нет проблем.

— Ты точно не против, если… — Я робко машу веткой перед Дианой.

— Чел, да Господи Боже!

Диана с раздражением выхватывает у меня псевдолом, вставляет между косяком и дверью и использует как рычаг.

— Давай-ка… — Она с кряхтением нажимает на ветку. — Давай-ка, ты поможешь?

Мои пальцы в кроссах поджимаются. Как бы Артур Александрович ни хорохорился, душа его осталась зайчишкой-трусишкой, который до опупения боится полиции, судов, тюрьмы и спуска с Холма Смерти.

Впрочем, зайчишка сам позвал Диану.

Я тоже наваливаюсь на «рычаг»: дерево кряхтит, дверь кряхтит, пломба натягивается. Замок трещит и с фонтанчиком пыли-трухи-щепок выламывает косяк. Я замираю. Секунды тянутся в ужасе, ждут сирены, вертолётов, ОМОНа.

Ничего не происходит.

Официальное заявление: два гимназиста только что вскрыли частную собственность.

Неофициально: вы ничего не видели и не слышали.

Я дёргаю на себя створку и надрываю пломбу. Дверь открывается с трудом, со скрежетом, будто изнутри её схватили призраки и визжат от бессильной злобы.

Шаг.

Второй.

Лицо обдаёт спёртым воздухом и полумраком. Шелест берёз стихает до неясного гула. Бело-чёрные стволы за окнами гнутся от порывов ветра, и бледные тени скользят с пола на стены, со стен на пол и обратно.

Никого.

Передо мной скрывается в полумраке деревянная лестница на чердак. За ней белеет дверь ванной, правее колышется полосатая занавеска в