Читать «Четвертый батальон» онлайн

Не знаю, сколько времени он бы говорил, если бы его не прервал упавший рядом снаряд. Мы застываем на месте. Пункт связи, в котором только что стоял Попэй, разрушен до основания. Мы еще ниже приседаем к земле, придавленные потоком воздуха от пронесшегося над нами снаряда, Но неужели Франциско убит? Большая лужа начинает вдруг шевелиться, и из воды поднимается мокрый Попэй. В руках у него попрежнему трубка, он невозмутимо кричит что-то и, наконец, прыгает к нам в окоп и передает Луканди короткую телефонограмму из штаба:

— Подпустить противника на триста метров и уничтожить.

Луканди оборачивается к нам и громко отдает команду:

— Прекратить разговоры!

Воцаряется тишина. Мы ждем, что скажет сейчас своим бойцам капитан четвертого батальона.

Взятие Сиерра-Картахены

Лучшей погоды для боя, чем сегодня, нельзя и выдумать. Идет мокрый и густой снег, дует пронизывающий ветер, под ногами хлюпает жидкая грязь. Мы безмолвны и неподвижны. Пулеметный град проносится над окопами. Со звонким гулом, поднимая тучи камней, разрываются снаряды. Артиллеристы работают лучше пулеметчиков, — это мы вынуждены признать с сожалением.

— Не начинать стрельбу без приказа, — говорит наш командир, — и главное — стрелять лучше врага.

Вот и вся его речь. Но даже сейчас, когда весь воздух полон смертоносными звуками и до вступления в бой остаются только минуты, эта речь вызывает у всех нас невольную улыбку. Луканди говорит, поворачиваясь то в одну, то в другую сторону. Невеселые чувства, которые овладевают некоторыми бойцами, исчезают.

— Умеет наш старик разогнать тоску — вот человек! — восторженно шепчет мне Панчо и от имени всех бойцов заявляет капитану: — Мы не умеем плохо стрелять, товарищ Луканди, да у нас и патронов не так много, чтобы не попадать в цель.

Мы ожидаем приказа о начале стрельбы. Одинокий выстрел, пусть даже случайный, всегда находит много подражателей, и мы, во избежание беспорядочной перестрелки, следим друг за другом. Бойцы спокойны, как никогда, а ведь они впервые попали под такой сильный обстрел. Враг уже недалеко. Высокий холм — очень выгодное прикрытие — скрывает противника. Оттуда уже ведут огонь мортиры. Каждый давно выбрал себе место и врос в окоп. Неприятель нащупал наши траншеи. Снаряды разрываются в катастрофической близости. Земля сотрясается. Гафос чертыхается и шепчет мне:

— Да это ж настоящий Везувий.

Но вдруг окоп точно проваливается, и мы куда-то сползаем с насиженных мест. Перед глазами встает непроницаемая земляная завеса.

— Оставаться на месте, — приказывает Луканди, когда бойцы со всех сторон ринулись на помощь моему взводу. Мы поспешно отгребаем землю и вытаскиваем наших товарищей. Снаряд угодил на сей раз точно. «Заботьтесь о вашей новой семье», — вспоминаю я напутственные слова Маркоса. Как скоро, однако, смерть посетила нас! Я еще не знаю, даже имен первых моих павших товарищей по взводу. Сержант упавшим голосом подсчитывает потери. Три убитых и семь раненых. От горестных мыслей нас отвлекает Луканди.

— Внимание! — кричит он. — Не будем печалиться, друзья. Мы понесли немалые жертвы, но живых нас больше.

Он произносит эти слова с неукротимой силой и мужеством. Да, живых нас больше. Впоследствии мне приходилось часто вспоминать слова Луканди.

Повидимому, нам суждено встречаться только с марокканцами. Подбадривая себя гортанными, совершенно неподражаемыми звуками, катится лавина мавров. Мы спокойны: четвертый батальон не раз уже сталкивался с ними.

Главное — правильно рассчитать. Вот оно, мгновение, чутьем угадываемое. Сейчас, когда все мы избрали себе мишени и готовы в любую долю минуты открыть уничтожающий огонь по врагу, слышится голос командира батальона:

— Огонь, друзья!

По этому приказу все наше оружие — малокалиберные пушки, мортиры, пулеметы, винтовки — немедленно приходит в действие. Пользуясь одной здоровой рукой, я также стараюсь принять участие в бою. Нажимаю пальцем левой руки на курок. Оказывается, чтобы попасть во врага, особой меткости сегодня не требуется: мавры выказывают полное пренебрежение к смерти — они бегут не сгибаясь… Нас это попрежнему потрясает, заставляя содрогаться; повидимому, их продолжают кормить старыми баснями о том, что «у красных ничего нет, кроме палок и охотничьих ружей».

Луканди с яростью повторяет команду:

— Огонь, друзья!

Люди, несущиеся на нас, падают всё чаще, сжигаемые свинцовым огнем. У всех республиканских бойцов одно желание — отбить атаку, и мы без устали заряжаем винтовки и стреляем. До окопов добегают только одиночки, остальные прекращают свой безумный бег на пути к нашим траншеям. Бой продолжался два часа. Мы не ушли из траншей, атака была отражена.

Оглушенные ураганным огнем, черные от грязи, усталые, мы молча сидим в земляных нишах, вслушиваясь в тишину. Она наступила неожиданно. Рядом с нами лежат наши мертвые товарищи. Мы смотрим на них и чувствуем, как растет наша ненависть к врагу. Усталость исчезает. Нам хочется итти вперед и слышать короткую команду Луканди: «Огонь, друзья!»

В моем взводе сорок человек. Мы идем подобрать оружие, подсчитать трофеи. Батальон остался в окопах. Еще одна ночь, и завтра нас сменят. Сорок человек разбиваются на четыре группы. Мы складываем в условленное место оружие, снятое с убитых марокканцев и брошенное бежавшими. За камнями мы неожиданно замечаем притаившихся людей. Мы припадаем к земле.

— Бросай оружие! — кричу я.

Мне отвечают на чистом испанском языке, и в тоне говорящего чувствуется усмешка:

— Не пугайтесь, нас всего трое.

Мы осторожно приближаемся к камням… За прикрытием полулежит офицер в форме регулярной фашистской армии. Рядом с ним два марокканца. Офицер ранен и, видно, не в силах подняться. Его лицо удивительно мне знакомо. Где я видел его? Пока я напрасно силюсь вспомнить, меня прерывает тот же насмешливый голос:

— Я не ожидал, что меня подберет мой коллега.

Коллега? Да, это же бывший студент Мадридского университета, отъявленный монархист, кичившийся своим древним родом и преданностью изгнанному королю.

— Не узнаете?

— Нет, узнаю. Вы были на последнем курсе коммерческого факультета.

Он прикладывает руку к головному убору и говорит, пряча усмешку:

— Вы уже лейтенант, Диестро?

Я не хочу пользоваться своим правом победителя и вежливо предлагаю врагу:

— Если вы устали, мы вас доставим до Лас-Наваса на санитарных носилках.

Вместо ответа он спрашивает:

— Вы тоже ранены? — и кивает на мою повязку.

— Да, я ранен, но несерьезно.

— Очень жаль, — двусмысленно замечает фашист.

Я оставляю возле офицера и марокканцев двух бойцов и продолжаю обход поля.

На обратном пути я подхожу к ним снова. Студент-фашист произносит напыщенную речь о судьбах Испании.

— Посмотрите, — отвечаю я, — спокойно выслушав его речь, — посмотрите на вашу армию и на армию испанского народа. У вас — наемные марокканцы, итальянцы, германцы, у нас — только