Читать «Кузнецов против абвера» онлайн
Анатолий Степанович Терещенко
Страница 41 из 79
После нападения Германии на Советский Союз Зиберта снова призвали, однако до полного выздоровления предложили нестроевую должность чрезвычайного уполномоченного хозяйственного командования в прифронтовых областях. Так Зиберт попал в «Викдо». Одновременно его аттестовали обер-лейтенантом. В его обязанности входило обеспечение фронта лесом по маршруту Чернигов — Киев — Овруч — Дубно — Ровно…»
* * *
В реальных ситуациях Кузнецов допускал, если того требовала обстановка, некоторые серьезные отклонения от этой легенды. Так, освоившись в Ровно, он должен был рассказывать знакомым немцам, что участвовал в боях под Москвой, где якобы получил ранение. «Родной» дивизией Зиберта командовал в описываемое время генерал-лейтенант Максимилиан де Ангелис. Его подпись, в частности, украшала свидетельство Зиберта о награждении Железным крестом. Таким образом, обер-лейтенанту обеспечивалась репутация боевого, а не интендантского офицера, которых фронтовики, мягко говоря, недолюбливали.
Но вот что интересно. Когда в феврале 1943 года радисты отряда приняли текст сообщения Совинформбюро о разгроме немцев под Сталинградом, где было уничтожено свыше 30 немецких дивизий, среди них оказалась и… 76-я дивизия, командиром которой тогда был уже генерал-лейтенант Карл Розенбург. Некоторые знакомые немцы, знавшие о его службе в этой дивизии, потом говорили ему: «Вам повезло, Пауль, что не попали в этот ад…»
Для легенды о службе Пауля Зиберта в 76-й дивизии был разработан целый комплект соответствующих документов и фотографий, исполненных на немецкой фотобумаге, для наклеивания их на соответствующие удостоверения. Документы были сделаны так качественно, что при многочисленных проверках, в том числе офицерами личной охраны Эриха Коха, ни разу не вызвали никаких подозрений. В этом огромная заслуга австрийского политэмигранта Георга Мюллера и капитана госбезопасности Павла Георгиевича Громушкина — советского разведчика, художника-портретиста. Это он изготавливал документы для таких знаменитых разведчиков, как Рудольф Абель, Джордж Блейк, Александр Феклисов, Павел Судоплатов и других советских бойцов невидимого фронта. Эти документы не вызывали подозрения у проверяющих разных стран, в том числе в гитлеровской Германии и на оккупированных немцами территориях СССР.
Когда «Колонисту», теперь ставшему на время «Пухом», привезли домой повседневную форму обер-лейтенанта немецкой армии Пауля Зиберта, в которой он должен был показываться в Ровно, он тут же облачился в «фельдграу» мышиного цвета. Этот цвет немецкой полевой формы в спектре от серого до светло-коричневого сохранялся с 1907 по 1945 год.
И вот Кузнецов стоит перед зеркалом, и на него смотрит офицер вермахта в хорошо подогнанном обмундировании. Офицерские узенькие погоны, пуговицы из алюминия, ремень с пряжкой, над правым карманом серебристый орел, сжимающий в когтях венок со свастикой. На левом кармане приколот Железный крест 1-го класса, в петлю второй пуговицы продернута черно-бело-красная ленточка 2-го класса. Ниже кармана — знак тяжелого ранения. Кстати, люди часто интересуются, что означает эта лента. Ее называют лентой-колодкой, которую носили те, кто получил медаль — «Крест за военные заслуги» 2-го класса или медаль «За зимнюю кампанию на Востоке 1941/42».
«Неужели это я? — размышлял Николай. — Так преобразился, что даже хотелось возмутиться, глядя на этого офицера с холодным взглядом из зазеркалья. Даже захотел в него стрелять, но потом успокоился — это мой панцирь, мой щит и мой меч, разящий тех, кто не пришел, а варварски ворвался на нашу землю и продолжает ее опустошать. Боже мой, как долго я ждал этой минуты!..»
Оставались последние дни перед полетом на Запад, но он продолжал штудировать легенду и особенно боевой путь «своей» 76-й пехотной дивизии. Знакомился со статьями в последних немецких газетах, каким-то чудесным образом добываемых нашими разведчиками и дипломатами. Выучивание легенды было для Николая не зубрежкой, а осмыслением тех фактов, которые он будто и правда пережил на самом деле, а теперь только припоминал картины и события своего прошлого. Он постепенно входил в образ, в роль немецкого офицера, каких он видел в Красногорске и с которыми часто общался. А еще он рвался в священный бой тайной войны…
Общение с братом Виктором
Откровенно говорить о наших недостатках мы можем лишь с теми, кто признает наши достоинства.
Андре Моруа
Родной брат Виктор после мобилизации некоторое время служил под Москвой. Изредка наведывался к «старшенькому» — Николаю, с которым последний раз виделись в июне 1942 года. 25 июня Виктор, случайно оказавшись в Москве, не застал Николая дома, но оставил ему открытку со своим новым адресом — город Козельск Калужской области, номер войсковой части. В тот же день Николай ответил брату письмом, в котором писал:
«Дорогой братец Витя!
Получил оставленную тобой открытку о переводе в Козельск.
Я все еще в Москве, но в ближайшие дни отправляюсь на фронт. Лечу на самолете.
Витя, ты мой любимый брат и боевой товарищ, поэтому я хочу быть с тобой откровенным перед отправкой на выполнение боевого задания.
Война за освобождение нашей Родины от фашистской нечисти требует жертв. Неизбежно придется пролить много своей крови, чтобы наша любимая Отчизна цвела и развивалась и чтобы наш народ жил свободно. Для победы над врагом наш народ не жалеет самого дорого — своей жизни.
Жертвы неизбежны. И я хочу откровенно сказать тебе, что очень мало шансов за то, чтоб я вернулся живым. Почти сто процентов за то, что придется пойти на самопожертвование. И я совершенно спокойно и сознательно иду на это, так как глубоко сознаю, что отдаю жизнь за святое правое дело, за настоящее и цветущее будущее нашей Родины.
Мы уничтожим фашизм, мы спасем Отечество. Нас вечно будет помнить Россия, счастливые дети будут петь о нас песни и матери с благодарностью и благословением будут рассказывать детям о том, что в 1942 году мы отдали жизнь за счастье нашей горячо любимой Отчизны. Нас будут чтить и освобожденные народы Европы.
Разве может остановить меня — русского человека, большевика — страх перед смертью? Нет, никогда наша земля не будет под рабской кабалой фашистов. Не перевелись на Руси патриоты, на смерть пойдем, но уничтожим дракона!
Храни это письмо на память, если я погибну, и помни, что мстить — это наш лозунг, за пролитые моря крови невинных детей и стариков. Месть фашистским людоедам!
Беспощадная месть. Чтоб в веках их потомки наказывали своим