Читать «Проникнуть в мысли BTK. Подлинная история тридцатилетней охоты на жесточайшего серийного убийцу из Уичито» онлайн

полное отсутствие сострадания невозможно объяснить одной лишь генетической предрасположенностью. Должен существовать целый ряд факторов, сочетание которых порождает подобных Рейдеру.

За долгие годы я наслушался самых разнообразных теорий о причинах, заставляющих людей убивать себе подобных. Несмотря на существование предположений, будто существенную роль могут играть даже такие, казалось бы, малозначимые факторы, как место жительства, я должен согласиться с Ландвером. Он настойчиво повторял: «Где бы Деннис ни жил, это все равно произошло бы. Переехал бы с семьей в Канзас-Сити, это случилось бы там. Дело не в местности, не в городе, а в личности».

Наверное, это действительно так. И в то же время история Уичито и ее окрестностей, равно как и многих других территорий бывшего Дикого Запада, пронизана жестокими и кровопролитными событиями, способными вдохновлять таких, как Рейдер. Самая мрачная из историй повествует о первом европейце, оказавшемся в этих местах. Насколько она правдива, неизвестно, а рассказал ее один канзасский полицейский в первый же мой приезд в этот штат.

Первым белым европейцем в местности, много позже получившей название Уичито, стал прибывший сюда в 1540 году Франсиско Васкес де Коронадо, известный отвратительным нравом. Его путь в эти места начался в 1538 году, когда он и его банда охотников за сокровищами начали поход по юго-западной части Нового Света, убивая едва ли не каждого встречного представителя коренных народностей, независимо от пола и возраста.

Коронадо обуяло причудливое видение, накрепко завладевшее умами интеллектуалов и аристократов его времени: он приехал искать построенный целиком из золота город Чибола, легенды о котором несколько лет ходили в испанском обществе. И вот уже два долгих года не получалось найти эту золотую столицу. Однажды раб-индеец по прозвищу Эль Турко рассказал кому-то из солдат Коронадо, что видел подобный город в восточных землях. Вопреки возражениям местных проводников, опьяненный мечтами о золоте Коронадо решил поверить Эль Турко.

Несколько месяцев его отряд блуждал по Нью-Мексико, Техасу, Оклахоме и югу Канзаса, пока наконец не вышел к пескам на месте слияния двух рек, известных ныне как Арканзас и Литтл-Арканзас.

Для них мы были всего лишь очередными зеваками, приехавшими поглазеть на обиталище дьявола.

Неподалеку виднелась кучка хижин с островерхими крышами из золотистой соломы, едва ли суливших обещанные несметные богатства. Взбешенный Корона-до приказал людям пытать Эль Турко, пока тот не признается. Какие именно пытки применили, доподлинно неизвестно. Однако в исторических книгах хватает рассказов, как конкистадоры заставляли жертв говорить, методично отрезая уши, носы и пальцы острыми как бритва шпагами. Им также нравилось надолго закапывать людей живьем. Как бы то ни было, в конце концов Эль Турко сознался, что выдумал этот город. Только после этого Коронадо распорядился удавить его.

Из окна гостиничного номера я наблюдал за заходом похожего на бесформенную тыкву оранжевого солнца. Когда-то неподалеку протекала река Арканзас, но теперь она превратилась в абсолютно сухое песчаное русло в окружении ив.

Близилось завершение моего путешествия в мрачные глубины исковерканного сознания чудовища, пути, на который я ступил больше 30 лет назад, когда молодым агентом ФБР стал одержим мыслью о поимке и изучении серийного убийцы из Уичито.

Ландвер постучал в полую металлическую дверь номера, после чего решительно распахнул ее. Достав из кармана компакт-диск, он помахал им со словами:

— Здесь кое-какие интересные тебе вещи.

Положив его на письменный стол рядом с моим компьютером, он пояснил:

— Это материал, изъятый у Рейдера после ареста: дневниковые записи, личные фото, заметки об убийствах. Показываю в виде презентации, когда выступаю во всяких там Ротари-клубах и Элк-лоджах[29]. С тех пор, как мы его закрыли, то и дело зовут где-нибудь выступить.

Надвигалась ночь, и я в очередной раз был вдали от дома, в очередном гостиничном номере, пытаясь понять, что же заставляло совершенно незнакомого мне человека убивать, проживая при этом вполне заурядную с виду жизнь.

Тут его мобильник опять зазвонил. Кен поморщился, посмотрел на высветившийся номер, сказал: «Этому нужно ответить» — и вышел в коридор.

Я включил телевизор и улегся на кровать, дожидаясь его возвращения. Однако сигнала не было, поэтому я просто смотрел в серые полосы на экране и слушал шипящие шумы, стараясь не обращать внимания на диск на столе. В окне виднелись последние лучи угасающего солнца. Я изучал их следы на темно-красном ковролине, пытаясь восстановить цепочку событий, приведших меня в этот гостиничный номер в Уичито.

И припомнил телефонный звонок. Он раздался поздним мартовским вечером 2004 года. К тому моменту я уже девять лет как ушел из ФБР. На другом конце провода был один из обученных мной профайлеров, который по-прежнему работал в отделе. После ухода я стал независимым экспертом-криминалистом. И прокуратура, и адвокаты обвиняемых приглашали меня для экспертной оценки дел об убийствах. Порой мои выводы противоречили сделанным сотрудниками моей бывшей организации, и это вызывало раздражение многих фэбээровцев всех уровней. Именно по этой причине мой приятель решил, что обязан позвонить — он знал: кроме него на это никто не решится.

— Он опять за свое, — зазвучал голос на другом конце провода.

— Кто?

— Твой неизвестный преступник из Уичито.

Всю жизнь я охотился за неизвестными преступниками, виновными в многочисленных убийствах, изнасилованиях и прочих гнусных преступлениях. Но услышав «Уичито», понял, о ком речь.

— ВТК? — уточнил я.

— Именно.

— Новые трупы?

— Нет, — сказал приятель. — Всего лишь письмо на местное телевидение с приложением ксерокопий фото, которые он делал на месте преступлений, и водительских прав жертвы. Похоже, что-то выманило его из логова. Ведь с последнего появления столько лет прошло, народ считал, что он умер или уехал навсегда. Для жителей Уичито это реальный шок.

До меня дошло, что с последнего погружения в дело минуло 20 лет, и это казалось невероятным. При определенном оптимизме их можно считать четвертью человеческой жизни — именно столько занимает переход от расцвета сил к их нехватке.

— Знаешь, а я ведь никогда и не думал, что он умер, — сказал я бывшему коллеге.

— Ага, со свойственным тебе оптимизмом, — рассмеялся тот.

Поблагодарив собеседника за информацию, я повесил трубку и уставился в темноту за окном кабинета. И поймал себя на желании снова оказаться в ФБР и работать профайлером, как прежде. Я понимал, что теперь нахожусь в отставке, к расследованию дела меня не привлекут. Меня охватило возбуждение. То, что убийца, о котором я не вспоминал на протяжении многих лет, вновь образовался в моей жизни на пороге глухой ночи, выглядело вполне уместным. В далекие времена работы оперативниками мы обычно занимались грязной работой, рейдами