Читать «Люди идут по дороге» онлайн
Сергей Владимирович Киреев
Страница 46 из 72
Из пыльных глухих щелей
Во мглу, как на кол, на крюк,
Случайных ночных людей
Зовёт заунывный звук.
Сбиваются ноты с ног,
Как психи, как псы в бегах,
И вот уже — прыг да скок —
Попрал сапогом порог
Сержант со свистком в зубах.
Сожрав вместо хлеба кляп,
В прохладу, как в чёрный ров,
В полёт из железных лап
Ушёл Федосей Ершов!
Сбивая с пространства спесь,
В пути из последних сил
Он людям играет песнь
Про то, как он жил и был…
1990
«Я со всех постов смещённый, я собрался в даль степную…»
Я со всех постов смещённый, я собрался в даль степную,
Вышел с горя из горкома и пошёл,
От меня отцы и дети, как от чёрта, врассыпную,
И кабан летит галопом, и козёл.
Скука, холод в чистом поле, сквозняки свистят, как пули,
Но, пробравшись через травы-ковыли,
Мне совхозные девчата руку дружбы протянули,
В пункт приёма стеклотары привели.
И сказал начальник пункта: «Безнадёжных нынче нету,
Даже если ты — ЦК КПСС!
Нас не бойся, мы не будем привлекать тебя к ответу,
Коль от скверны душу выскреб и воскрес!»
Я всё понял, я вписался, я от жидкости лечебной
Позабыл свои чины и должностя.
И плевать, что градус крепок, и что транспорт мой служебный
Переве́ден на запасные путя.
Широка душа у шефа, как река, примерно, Волга,
Он сказал: «Ты план составь и курс наметь.
Чтобы Родина воскресла, наше дело — первым долгом
К человеку уважение иметь!»
Пьём во имя человека, стаканы́ сдвигаем стоя,
На пейзажи, на окрестности глядим,
Балагурим с комсомолом: «Здравствуй, племя молодое,
Заходи сюда, подлечим, похмелим!»
Комсомол на нас очами из-под зонтиков сверкает,
Ноги в руки: надо взносы собирать!
Комсомол воротит рожу, перегаром вдаль икает:
«Одобряем, блин, и будем одобрять!»
Принимаю стеклотару, для ребят внедрил новинку:
Четверть суммы сухарями выдавать,
И народ бежит в обнимку под берёзку, под рябинку
Угощения на ящик накрывать.
Вася, вечный посетитель, войлок вытащив из уха,
Душу словом поразил мне, как копьём, —
Спотыкаясь об окурки, подошёл, сказал: «Братуха,
Мы тебя за человека признаём!»
Я вождей не уважаю, их снимают, мне не жалко,
В гордом нищенстве не сдохнуть никому,
Я вождей хочу направить в люди, в жизнь железной палкой,
Пусть бутылки собирают, я приму!
Может, завтра нас в натуре приспособят для расстрела,
Но сегодня у народа путь прямой —
В пункт приема стеклотары, в храм искусства опохмела,
К свету, к дружбе, не в рудник и не в забой!
Где-то гордый буревестник громовым сражён раскатом,
Хочет клюв в пучину моря погружать.
«Эй, — кричим ему, — товарищ, к нам рули, к своим ребятам,
Будем вместе стеклотару принимать!»
1986
«Я певец и плясун, мне везло и везёт…»
Я певец и плясун, мне везло и везёт,
Я служу гармонистом в элитном полку.
Зал приёмов. Стою, исполняю фокстрот,
Чтоб заморскому гостю развеять тоску.
Танцы в холле. Камин. Я гляжу из угла,
Как плешивый полкан, пучеглазый пенёк,
Верку, рыжую падлу, у края стола
Африканскому другу пихает под бок.
Ох, хорош после бани рассол из бадьи,
Ох, крепка медовуха на званом пиру!
Друг журнал ей даёт: «Вот министры мои,
Ногтем ткни, в кого хошь, я любого сожру!»
«Съешь их всех, сволочей», — Верка шепчет ему
И хохочет взахлёб, и свеча на столе
В сизом сумраке тонет, в сигарном дыму,
И бульдог возле двери хрипит, как в петле.
Верка водку лакает, и жрёт винегрет,
И серьгу золотую роняет в стакан:
«Это всё ерунда, то, что он людоед,
Я полштуки за час получу на карман!»
Он даёт ей десерт, и язык её злой
В земляничном сиропе увяз, как в крови.
Слышу крик: «Ну давай, гармонист молодой,
Жми на кнопки, играй о душе, о любви!»
В клетках горло дерут соловьи, снегири,
Верка в рыло суёт мне серебряный грош:
«Ну чего ты так смотришь, козёл, не смотри,
Выдох — вдох! Будь готов! По щелчку запоёшь!»
Он, узорчатый стул оседлав, как коня,
В чьи-то чёрные тени метает ножи,
И куском колбасы Верка манит меня:
«Ну, давай же ты, гад, сучий потрох, служи!»
Нету сил, нету слов. Я, дрожа, окунул
Африканского друга хлебалом в салат.
И в окошко, в рассвет от греха сиганул,
И забор перелез, и несусь наугад.
Первый луч по церковному пляшет кресту.
И Серёга, старлей, пальцем жмёт на курок,
Мажет, лупит по шишкам, палит в пустоту
И вдогонку мне шепчет: «Спаси тебя Бог!»
…Верка спит с африканцем, увяв от тоски.
Я в бегах. Я промёрз на ветру и продрог.
Снова ночь. Я один под луной у реки.
Сон смотрю, как они меня рвут на куски,
И Серёга мне шепчет: «Спаси тебя Бог!» …
1997
«Слышишь шорох дождя, слышишь ветра протяжное пение……»
Слышишь шорох дождя, слышишь ветра протяжное пение…
Ты одна на перроне. Закат золотой, словно сон.
И в серебряных сумерках кружатся листья осенние,
И войны вроде нет. И увозит солдат эшелон.
Вон, один, на подножке, за поручни