Читать «Лунь» онлайн
Марьяна Куприянова
Страница 45 из 98
Едва обрадовавшись, Лунь ощутила укол разочарования. Она не хотела быть другом этой семьи, она надеялась стать ее врагом, разрушителем. Но Илья по-прежнему в упор не видел ее чувств. Вилин, тем временем, продолжал.
– Ее ревность беспочвенна, и скоро она сама это поймет, вот увидите.
Скрежет в сердце заставил Лену стиснуть зубы. «Плевать, что он говорит сейчас. Плевать! Я не опущу руки, нет. Ни за что. Как больно, как же больно… Я добьюсь его во что бы то ни стало. Он мне нужнее, чем кому-либо».
Доведя Лунь до дома, Илья быстро ушел, пошутив, что Ксюша еще должна устроить ему скандал, поэтому ему надо поскорее возвращаться, а потом и сына укладывать – тоже нужно время. Он не обнял ее на прощание, не пожал руку, просто ушел. Лунь смотрела ему вслед, и от обиды у нее подгибались ноги.
Кое-как она зашла домой, проверила брата – тот спал. Затем подошла к зеркалу и долго смотрела на свое лицо с чувством искреннего презрения. Безразличие Ильи заставляло ее ненавидеть себя и свою внешность. Эта боль сводила с ума, и в сердцах Лена ударила свое отражение. Зеркало разбилось и осыпалось. По ладони потекла кровь. Озлобленная, Лена туго перетянула ее бинтом, заплакала и села за стол. Раскрыв тетрадь, она записала только одно слово: «НЕНАВИЖУ».
Глава 15. Наставления и непослушание
«…женщины не бывают гениями. Они – декоративный пол. Им нечего сказать миру, но они говорят – и говорят премило. Женщина – это воплощение торжествующей над духом материи, мужчина же олицетворяет собой торжество мысли над моралью».
О. Уайльд «Портрет Дориана Грея»
На следующий день в институте к Лене подошла Полина.
– Привет.
– Ну, привет.
– Я хочу с тобой серьезно поговорить.
– Интересно, о чем. Неужели о вчерашнем замечательном вечере?
– Откуда в тебе столько язвительности? – Полина скривилась, сморщился ее лисий носик, осыпанный веснушками.
– Ты просто не замечала раньше, – Лена несколько раз сжала и разжала перебинтованную ладонь.
– Слушай, Лунь, все мы знаем, что ты не нравишься Ксении.
– Мягко говоря.
– И она, и даже я – ощущаем в тебе преступную тягу к Илье.
– Серьезно?
– Хватит паясничать. Ты не должна больше появляться у них дома. Они ругаются из-за тебя.
– Такова твоя позиция?
– Да.
Лунь холодно посмотрела на рыжеволосую. Рана на ладони мерзко пощипывала.
– Ты не можешь мне что-либо запрещать. Я поступала и буду поступать так, как хочется Илье Алексеевичу и мне, а не его жене. Он нуждается во мне, а я – в нем. Не кривя душой скажу: да, между нами есть связь, но не романтическая. И скоро Ксения это поймет.
– Ты не должна разрушать их брак. Откажись от этих отношений, что бы там ни было. На чужом несчастье своего счастья не построить!
– Хлипкое судно, выходя в море во время шторма, не должно жаловаться на волны. Это естественный процесс природы, его не убрать и не изменить. Судно должно быть достаточно крепким, чтобы волны его не разрушили. Иначе ему следовало остаться в порту.
– Что ты имеешь в виду?
– Их супружеские отношения и без меня далеки от идеала. Не делай из меня козла отпущения. Я не виновата в том, что между ними давно нет взаимопонимания.
– Я не узнаю тебя, Лунь…
Нижняя губа у Полины задрожала, но даже это не тронуло Лену. Она наигранно улыбнулась и виновато развела руками.
– Просто позвольте нам общаться и не трогайте нас. Этого хочу не только я.
– Ты больше не та Лунь, слезы которой мне больно было видеть, – сказала Полина и ушла.
Лена посмотрела ей вслед и убрала слезу, застывшую в уголке глаза. Больше они не общались. Так окончилась их крепкая дружба. Полина полностью перешла на сторону тети. Отныне девушки держались сами по себе, и отчасти это радовало Лену. Набожность и твердолобость Полины начали ее раздражать, но привязанность все же оставалась. К тому же Поля лезет в их с Ильей отношения, стремясь прервать их, а этого Лунь никому не может позволить.
Встретившись с Ильей, девушка рассказала ему об этом разговоре во всех подробностях.
– Мне больно и обидно, что даже единственная подруга отвернулась от меня из-за ревности Вашей жены и говорит такие вещи… – пожаловалась она.
Услышав это, Вилин неожиданно разозлился на жену и Полину и пообещал, что «промоет мозги» обеим. Лунь испугалась этих слов (Илья очень редко злился) и взяла его за руку.
– Нет, не надо! Как я буду выглядеть в этой ситуации? Не хочу быть стукачом. В конце концов, мне по-настоящему важно только Ваше мнение, ведь Вы знаете меня лучше всех.
Злость Ильи моментально выветрилась, лицо разгладилось. Он выглядел довольным и, улыбаясь, нежно пожал ладонь девушки.
– Сегодня я кое-что принес для… нас.
– О, неужели. Прочтете?
– С удовольствием, милая Лунь.
Илья Алексеевич достал из внутреннего кармана джинсовой куртки (было тепло) лист и развернул его. Они присели на скамью, и Лена доверчиво прижалась к мужскому плечу, прикрыв глаза и приготовившись слушать.
Проклятые воды
Наступали сумерки, когда судно вошло в проклятые воды. Посреди океана смена дня и ночи происходит по иным законам. Вода и небо бесконечно отражают друг друга, воздух между ними – слоистый газовый медиум меж двумя мирами-антиподами. Кажется, что соленые брызги достают до облаков.
Когда день клонится к вечеру, воздух густеет, темнеет, словно в него неравномерно подмешивают антрацитовую пыль. Граница между небом и морем практически стирается, они будто тянутся друг к другу. Нос корабля разрезает высокие темные волны, а над горизонтом загорается первое бледное созвездие.
В такие моменты капитан Роджер любит заложить руки за спину и со странным выражением в глазах провожать умирающий далеко вдали желток солнца. Старина Пэт обычно наблюдает за этим со своего законного места – перекрестия фок-мачты, а у руля стоит лучший на судне матрос.
– Впереди рифы, – капитан обернулся и осмотрел команду.
Все знали, что впереди рифы, но это была наименьшая из проблем. В проклятых водах их ожидало нечто гораздо опаснее.
– Привяжите меня! – рявкнул капитан. – А затем всем заткнуть уши без промедлений! И ни за что не открывать, пока все не кончится! Хоть воском их залейте, чертова падаль! Вы поняли меня?!
Его привязали. Руки оказались туго прижаты к рулю. Остальные принялись затыкать уши пробками, трясти головой.
– Выберемся – всем куплю рома! А кто струсит – пристрелю на месте.
Капитан Роджер был мужчина не из пугливых. Но сейчас ему было по-настоящему страшно. Лишенная слуха команда заняла свои места. Кто-то привязал себя канатами к мачте и самым крепким частям судна. Капитан уверенно смотрел вперед. Его губы едва шевелились.
– Только морок. Не настоящее. Только морок. Не…
У капитана не было одного глаза. Но он яснее других видел, в какой миг все началось. Первый момент невозможно с чем-то спутать. Сначала