Читать «Михаил Юрьевич Лермонтов. Тайны и загадки военной службы русского офицера и поэта» онлайн
Николай Васильевич Лукьянович
Страница 98 из 103
Если рассматривать объективно данную ситуацию, то, конечно, следует признать, что Печорин оказался невольным убийцей Бэлы. От глубокой душевной раны, которую он нанес княжне Мэри, он дошел до убийства физического, пусть и чужими руками. А как тогда относиться к графу Вронскому в романе «Анна Каренина»? Ведь и Бэла, и Анна Каренина бросили вызов своим любимым: вы офицеры, вы способны рисковать жизнью, но способны ли вы преодолеть существующие условности ради любви? Они отвечают на этот вызов, каждый по-своему, но они не могут отдать себя полностью любимой женщине и это роковое непонимание любви мужчиной с одной стороны, и женщиной с другой, существовало и будет существовать во все времена и преодолеть его практически невозможно.
Как бы ни любили женщины Печорина – и Вера, и княжна Мэри, и Бэла, – он не может дать им то, чего они от него ждут, то есть, полного погружение в их чувства, в их мир, вплоть до потери своей собственной личности. Это не значит, что он их не любит, его любовь, казалось бы, во многом эгоистична, но на самом деле раскрыть себя только в любви для него очень мало. «Есть упоение в бою и бездны мрачной на краю», – писал Пушкин, а это значит, что есть люди, которые не могут без этого жить. Таков Печорин, хотя у него с его способностью остро чувствовать, в сущности, женственная душа, и поэтому он сам не знает, что может предпринять в следующую минуту. Прав был Максим Максимыч, когда говорил о нем – «в детстве был маменькой избалован».
Безусловно, он любил Бэлу и ее смерть была потрясением для него. Ведь он не смог ее защитить – страшный удар для русского офицера, привыкшего жить по законам чести. Его боль выразилась в совершенно неадекватной реакции – смехе, потому что он боялся проявить слабость – непозволительную роскошь для военного человека. Но потом, по словам Максима Максимыча, он «был долго нездоров, исхудал, бедняжка; только никогда с этих пор мы не говорили о Бэле: я видел, что ему будет неприятно».
После смерти Бэлы Печорин убыл к новому месту службы, чтобы больше никогда не вернуться в крепость.
«Максим Максимыч». В начале этой повести в момент встречи и знакомства с молодым офицером-рассказчиком старый штабс-капитан говорит ему, что он служит в третьем линейном батальоне и едет в Ставрополь. Там действительно с 1829 по 1834 гг. находился «Кавказский линейный № 3 батальон» – это его официальное название, но в 1834 году он был переименован в 1-й. Тогда же его окончательно сформировали из личного состава Тенгинского пехотного полка и расквартировали при Минеральных водах [41].
Линейными назывались отдельные батальоны, стоящие на пограничных линиях. Они часто меняли нумерацию, но бесспорно, что в 1837 году Максим Максимыч действительно служил или в Ставрополе, или в Минеральных водах, то есть вдали от районов боевых действий. Возникает вопрос, почему и как он туда попал и чем он занимается в батальоне? Вероятнее всего, он служит в нем по интендантской линии, – это достойное место перед уходом «на пенсион», оно позволяет скопить кой-какие деньги, чтобы безбедно встретить старость. Если перечитать внимательно очерк Лермонтова «Кавказец», написанный им примерно через год после завершения романа, то он принизан доброжелательным, но, бесспорно, достаточно ироничным отношением к офицерам Кавказского корпуса, что в определенной мере дает ключ и к разгадке отношений между Печориным и Максима Максимычем.
Этот очерк Лермонтова предназначался для второго сборника «Наши, списанные с натуры русскими» (1841 год) писателя А. П. Башуцкого, но это издание не разрешила цензура. Шефу жандармов Бенкендорфу не понравился тезис составителя, что русский народ терпит притеснения, и «добродетель его состоит в том, что он не шевелится». Башуцкому был сделан выговор «за восстановление низших классов против высших, аристократий». По слухам тот ответил, что он не имел ввиду аристократию по той простой причине, что в России ее нет, а есть только одни чиновники.
Жизнь Башуцкого заслуживает отдельного романа. Невзирая на недовольство властей, он сделал удачную карьеру, стал действительным статским советником и камергером, но к концу жизни ушел в монастырь и там умер. Возможно поэтому оригинал очерка Лермонтова «Кавказец» был обнаружен только в 1928 году в архиве князя Н. А. Долгорукова в отделе рукописей современной Российской национальной библиотеки, и впервые был опубликован в журнале «Минувшие дни» (1929. № 4. С. 22–24).
Как же характеризует кавказского офицера Лермонтов? «Кавказец есть существо полурусское, полуазиатское, наклонность к обычаям восточным берет над ним перевес, но он стыдится ее при посторонних, то есть при заезжих из России». Но почему стыдится? Это будет понятно из следующих строк: «В последнее время он подружился с одним мирным черкесом, стал ездить к нему в аул… Он легонько маракует по-татарски». «Мараковать» в толковом словаре В. И. Даля означает немного понимать чужой язык, но из дальнейшего контекста видно, что Лермонтов имел в виду то обстоятельство, что кавказец наладил устойчивые торговые связи с горцами. Поэтому у него «завелась шашка, настоящая гурда» и другое дорогое оружие.
Как видим, Михаил Юрьевич абсолютно беспристрастен и правдив в описании действительной жизни, а не ее отражений, по выражению Толстого. Так великий писатель характеризовал служебную деятельность высших чиновников: «Алексей Александрович (Каренин. – Авт.) прожил и проработал в сферах служебных, имеющих дело с отражениями жизни» [28, с. 111].
Итак, Максим Максимыч благополучно служит на новом месте, он вполне доволен своей жизнью и своим положением. А что же Печорин? Каким он стал через пять лет?
Первое, что отмечает странствующий офицер в его характеристике: «Он был среднего роста; стройный, тонкий стан его и широкие плечи доказывали крепкое сложение, способное переносить все трудности кочевой жизни и перемены климатов, не побежденное ни развратом столичной жизни, ни бурями душевными». Эти качества весьма важны на войне, поэтому именно так офицер характеризует другого офицера – с чисто профессиональной точки зрения.
Выше упоминалось, что прототипом Печорина многие считали Нечволодова, но чаще всего современники называли таковым сослуживца Лермонтова по лейб-гвардии Гусарскому полку графа Андрея Павловича Шувалова.
Граф А. П. Шувалов. С литографии Е. Демезон по рис.