Читать «Вся Робин Хобб в одном томе» онлайн

не мог послать ей даже ободряющую мысль. Что бы моя дочь ни чувствовала на самом деле, её голос был полон признательности, когда она благодарила королевскую чету за доброту к своему будущему ребёнку. Она ничего не сказала о раскрытии тайны своего происхождения. Эллиана была права, когда сказала, что этот секрет многим давно известен. В лице Неттл явственно проступали черты рода Видящих, к тому же старшее поколение помнило сомнительные сплетни о Фитце Чивэле и служанке леди Пейшенс.

Считалось, что Пейшенс подарила Ивовый лес леди Молли в награду за жертву, которую самоотверженно принес Баррич семье Видящих. Однако в свете последних событий её дар лишь подтверждал, что отцом дочери Молли был я. Упоминание о браке Неттл было ещё большим упущением. Эта сочная новость завтра будет пережевана всеми и всюду. Моя дочь собралась было вернуться на свое место, однако Кетриккен остановила её и, положив руки ей на плечи, удержала на месте. Я сочувствовал Риддлу. Он побледнел, как полотно: женщину, которую он любил, только что объявили принцессой, а он оставался лишь простым человеком из толпы.

Голос Кетриккен прорезал шум голосов:

— Многие годы люди упорно верили, что Фитц Чивэл Видящий — предатель. Несмотря на то, что я подробно рассказала о том дне, когда сбежала из Баккипа, позор все ещё пятнает его имя. Теперь я вопрошаю: найдется ли менестрель, который помнит песню, спетую однажды в этом зале? Её сочинил Тэгсон, сын Тэга, сына Ривера. То была правдивая история деяний Фитца Чивэла Видящего, явившегося на помощь своему королю в Горах. Есть ли среди присутствующих менестрель, который знает её?

У меня пересохло во рту. Я никогда не слышал эту историю, но мне рассказывали о ней. Обо мне написали две песни. Одна из них — возвышенная баллада, «Башня острова Антлер», повествовала о том, как я сражался против налетчиков с красных кораблей, которые, благодаря измене, смогли высадиться на острове Антлер. Её сочинила молодой честолюбивый менестрель Старлинг Певчий Скворец ещё во времена войны Красных Кораблей. Песня пользовалась успехом: музыка и слова легко ложились на слух, да и народ Баккипа хотел верить, что кровь Видящих делает меня героем. Но все это было до того, как я впал в немилость, и Регал убедил людей, что я — предатель, до того, как меня бросили в подземелье, обвинив в убийстве короля Шрюда, где, как считалось, я умер, и до того, как я навсегда исчез из истории и скрылся от мира.

Была и другая песня, которая не только воспевала текущую во мне кровь Видящих и мой Уит, но и рассказывала о том, как я восстал из могилы, чтобы последовать за королем Верити, когда он отправился разбудить Элдерлингов и призвать их на помощь Шести Герцогствам. В ней, как и в балладе об острове Антлер, нити правды переплетались с поэтическим вымыслом и преувеличением. Насколько я знал, лишь один менестрель пел её в Баккипе и лишь для того, чтобы доказать, что люди, наделенные магией Древней Крови, могли быть также верны и благородны, как все остальные. В тот раз многие слушатели остались недовольны подобным мнением.

Глаза Кетриккен бродили по галерке, где собрались менестрели. Я с облегчением наблюдал, как они обменивались недоуменными взглядами и пожимали плечами. Один из них скрестил руки на груди и с отвращением покачал головой, явно раздосадованный тем, что кто-то может спеть песню во славу Бастарда, наделенного Уитом. Один из арфистов перегнулся через перила, чтобы посоветоваться с седобородым мужчиной внизу. Старик кивнул и, хотя я не мог слышать его, но догадался — он подтвердил, что однажды слышал эту песню. Однако по красноречиво поднятым плечам было ясно, что он не помнил ни слов, ни мелодии, ни автора. Только моё сердце перестало бешено биться, а на лице Кетриккен проступило разочарование, как дородная женщина в причудливом сине-зеленом платье вышла из толпы. Когда она проходила на свободное место перед королевским помостом, я услышал всплеск аплодисментов и чье-то восклицание: «Старлинг Певчий Скворец!»

Я сомневался, что узнал бы мою бывшую любовницу, если бы не этот возглас. С годами она изменилась, её талия и бедра округлились. В даме, которая была облачена в роскошный наряд, расшитый пуговицами, я не узнавал дерзкого и упрямого менестреля, которая последовала за Верити в Горное Королевство, чтобы разбудить Элдерлингов. Теперь она носила длинные волосы, которые были не просто седыми, а белоснежными. У неё в ушах, на запястьях и на руках сверкали драгоценности, однако я заметил, что, проходя через зал, она снимала с пальцев кольца.

На лице Кетриккен разочарование сменилось радостью.

— Ну что же, среди нас та, что была менестрелем в стародавние времена. Хоть прошли годы с тех пор, как мы последний раз слышали её голос, приветствуйте — здесь наша любимая Старлинг Певчий Скворец, ныне супруга лорда Фишера. Моя верная спутница, помнишь ли ты песню, о которой я говорю?

Несмотря на возраст, Старлинг сделала глубокий реверанс и грациозно выпрямилась. С годами её голос стал ниже, но звучал все так же певуче.

— Леди Кетриккен, король Дьютифул и королева Эллиана, если вам будет угодно, однажды я слышала эту песню. Не посчитайте, что я говорю из зависти к другому менестрелю, но, должна сказать: хоть нити правды и вплетены в неё, но слова совсем не благозвучны, да и мелодия не к месту позаимствована из старинной баллады, — неодобрительно поджав губы, она покачала головой и продолжила: — Даже если бы я вспомнила каждое слово и каждый аккорд, то не оказала бы вам услуги, спев её.

Она замолкла и почтительно склонила голову. Несмотря на терзавшую меня тревогу, я почти улыбнулся. Старлинг. Она прекрасно умела раззадорить публику! Ровно в ту секунду, когда Кетриккен сделала вдох, чтобы заговорить, менестрель подняла голову и предложила:

— Если пожелаете, я могу спеть другую песню, моя леди, моя бывшая королева. Если вы позволите, если король и королева дадут разрешение, то с моих уст спадет давным-давно наложенная на них печать молчания, и я расскажу обо всем, что знаю о Бастарде, наделенном Уитом. О Фитце Чивэле Видящем, сыне Чивэла, который, несмотря на свое позорное происхождение, был верен королю Верити и предан Видящим до последнего вздоха.

Её голос обрел силу, словно она испытывала его глубину перед предстоящим выступлением. Я нашел взглядом её мужа, лорда Фишера, который стоял в задних рядах с гордой улыбкой на лице. Его плечи были по-прежнему широки, а поседевшие волосы собраны в воинский хвост. Он всегда гордился известностью