Читать «Владыки мира. Краткая история Италии от Древнего Рима до наших дней» онлайн
Росс Кинг
Страница 41 из 56
Американский президент Вудро Вильсон («очень антиитальянски настроенный», по словам одного британского официального лица) [20] отказался признавать право Италии на Фьюме, что быстро стало очагом напряженности: итальянские националисты назвали это vittoria mutilate («искалеченной победой»). Орландо и Сидней Соннино оказались в тупиковой ситуации, из которой сложно было выйти, учитывая их капризность и непримиримость. В Турине табличка с названием «корсо Вильсон», недавно переименованной в честь американского президента улицы, была сорвана и заменена табличкой «корсо Фьюме». На стенах в Риме появились граффити с требованием аннексии Фьюме, а итальянская пресса начала сообщать об убийствах итальянских женщин и детей славянами в Истрии и Далмации. И именно в этот болезненный момент политической нестабильности и напряженных международных переговоров в драку ввязался Габриэле Д’Аннунцио.
* * *
Д’Аннунцио наслаждался отличной войной, которую использовал как сцену для своих артистических перформансов. Родившийся в Пескаре в 1863 г., этот человек был необузданным и харизматичным шоуменом. Впервые он продемонстрировал тягу к саморекламе в 17 лет, когда начал карьеру поэта, разыграв собственную смерть и опубликовав несколько некрологов, где горько оплакивалась потеря такого юного гения. Вскоре к нему пришла известность – естественно, скандальная – благодаря стихам и повестям, где восхвалялся культ красоты и superuomo – ницшеанский сверхчеловек, который презирает традиции и мораль, зато безрассудно гоняется за героическими подвигами и эротическим наслаждением. Его идеалом мужественности, на который поэт изо всех сил пытался равняться, была странная помесь лихого героя боевика с нюхающим орхидеи денди-аристократом.
Д’Аннунцио был одним из самых громких в Италии голосов, призывавших к войне, и когда война наконец пришла, принял ее с таким безумным и дерзким энтузиазмом, что по окончании ее, в возрасте 55 лет, оказался самым награжденным солдатом. Он служил на море – на катерах и субмаринах – и в небе и потерял глаз в авиакатастрофе в 1916 г. В 1918 г. участвовал в сумасшедших рейдах, сделавших его национальным героем, – таких как volo su Vienna («полет над Веной»), когда его биплан Ansaldo провел за собой семь других самолетов в небе над имперской столицей, на которую они скинули 400 000 листовок, украшенных итальянским триколором и оскорблениями в адрес австрийского правительства. Этот полет, не имевший никакой военной ценности, тем не менее очень поднял моральный дух итальянцев после позора Капоретто.
Следующее отчаянное выступление Д’Аннунцио было еще более наглым. Фьюме в конце концов объявили нейтральным городом под протекторатом Лиги наций, а Далмация отходила к Югославии – страшное унижение для Италии. Так что Д’Аннунцио решил взять международное право в свои руки. В сентябре 1919 г. он с 287 добровольцами отправился из города Ронки (сегодня в честь этого события называется Ронки-деи-Леджонари) в 100-километровый сухопутный поход. Девизом они выбрали «Фьюме или смерть» (явная отсылка к Гарибальди). Количество легионеров росло по мере приближения к Фьюме, который они отбили (по иронии, у итальянского военного контингента, охранявшего город) без единого выстрела.
В следующий год и три месяца наблюдались международное оцепенение и ярость, а также неуверенность со стороны итальянского правительства (которое не решалось отправлять войска, боясь, что они перейдут на сторону Д’Аннунцио), а в самом Фьюме – сногсшибательные постановки политического театра Д’Аннунцио. Он взялся обращаться к массам с балкона городской ратуши, откуда, в частности, объявил, что Фьюме возвращен «матушке Италии». Было много плакатов, флагов, парадов, воздушных шариков и театральных действ, продуманных церемоний и пышных процессий, кокаиновых оргий и безудержного сифилиса. Д’Аннунцио испустил свой знаменитый боевой клич (Eia, eia! Alalà!) и вскинул руку в приветствии – такой жест они с режиссером Джованни Пастроне использовали в фильме-пеплуме «Кабирия» 1914 г. про Вторую Пуническую войну [21]. Скоро в Фьюме начали съезжаться знаменитости. В сентябре 1920 г. итальянское правительство, в надежде уладить скандал, отправило Гульельмо Маркони, чтобы он уговорил безумного бунтовщика сдаться. Но после того, как Д’Аннунцио начал превозносить «магического героя» и «итальянского гения», а восторженная толпа скандировала «Viva Italia! Viva Marconi! Viva D’Annunzio!», великий изобретатель был обращен [22]. Через два месяца сюда приезжает сам Артуро Тосканини, чтобы дирижировать на концерте в Театре Гарибальди, за которым следует менее официальное распевание патриотических гимнов в близлежащей Bettola dell’Ornitorinco (таверне «Утконос»).
Вся эта буффонада в итоге закончилась Natale di Sangue («Кровавым рождеством») в декабре 1920 г. Корабль Andrea Doria прибыл в гавань в сочельник с ультимативным призывом сдаться. Когда Д’Аннунцио отказался, на Фьюме посыпались снаряды, один из которых попал прямо во дворец поэта, где тот обедал, обдав его осколками. «Они не получат мою голову! – заявил бунтарь. – Я намерен сохранить ее для своей безжалостной, неотвратимой мести» [23]. Но его неповиновение длилось недолго. Регулярные итальянские войска ворвались в город, вспыхнули кровопролитные битвы, и через два дня Д’Аннунцио сдался. По условиям (первого) Рапалльского договора, подписанного Италией и Югославией месяц назад, Фьюме становился независимым государством, связанным тонкой прибрежной полосой с Италией (которая получила бóльшую часть полуострова Истрия и несколько Адриатических островов).
Что же до Д’Аннунцио, то он удалился на виллу на озере Гарда. Но его пламенный национализм, самовлюбленное позерство, культ личности, последователи в черных рубашках, речи с балкона, воинственное улюлюканье и приветствие вскинутой рукой не укрылись от жадных глаз бывшего школьного учителя, некогда смутьяна-социалиста и противника войны по имени Бенито Муссолини.
11
«Гниющий труп свободы»: Италия при фашизме
В 1920 г. Бенито Муссолини было 37 лет, и он как раз начал продвигаться с задворок итальянской политики к ее центру. Начинал Муссолини как социалист, работал секретарем и агитатором в местных клубах маленьких городов Северной Италии, где в начале 1900-х гг. недолго преподавал в школе. Сам он, когда учился, был буйным хулиганом, его даже исключали из школы за то, что он пырнул мальчика перочинным ножом. Несмотря на агрессию и отсутствие дисциплины, он считался способным учеником, его мать преподавала в их родном городке Предаппио, в 80 км к юго-востоку от Болоньи, а отец был кузнецом и по ночам знакомил сына с «Капиталом» Маркса. Как и отец, юный Бенито (названный в честь лидера мексиканских республиканцев Бенито Хуареса) придерживался крайне левых антиклерикальных взглядов, противостоял национализму и милитаризму, но не насилию: в 1908 г. он три месяца сидел в тюрьме за словесные угрозы, потом пять месяцев в 1911 г. – за подстрекательство масс к насилию во время всеобщей забастовки.
Умеющий четко выражать свои мысли и уверенный в себе, быстро схватывающий, пусть и не особо вдумчивый, Муссолини вскоре занялся журналистикой и поднялся