Читать «Живой Дагестан» онлайн

двести лет назад». Те же горы, тот же скромный быт. Площадь бы еще замостить. Все великие империи отправляли покоренные народы в каменоломни. Поэтому в той же Италии всюду брусчатка. Если бы Лукулл с римским войском сюда дошел, здесь был бы курорт. А у нас завоеватели только бегали туда-сюда, поэтому народ знал: построишь хороший дом – в первую очередь к тебе солдаты ввалятся.

С аварцами Магомед ведет переговоры на аварском, с англичанами – на английском. Нашел общий язык и с местной знаменитостью – одноруким скульптором, обожающим принимать гостей и демонстрировать им свою коллекцию топоров. Балхарские фигурки теперь можно купить в интернет-магазине, с доставкой в любую точку России. Но все это обречено, если не будет главного – туризма.

– Раньше в школе было шестьсот учеников, теперь – сорок пять. Если привлечь гостей, люди получат работу и перестанут сбегать в город. Я поездил по миру и знаю, как это делается. Туристу должно быть все время интересно. Добиться этого непросто. Когда сюда турки, этнические лакцы, приехали, они землю целовали. А их взяли в оборот – хинкал, водка, хинкал, водка… Замучили совсем. Нужно иное гостеприимство. Здесь будут гостевые дома человек на двадцать. В старинных постройках, где на первом этаже – мастерские, на втором – жилье. Я привез плющ. Сам посадил и другим предлагаю – через несколько лет тут все зеленое будет. Власти должны обустроить площадь. А кувшинчики мы вылепим и без них. Глава республики сказал, что пять селений надо сделать образцово-показательными, как за границей. Вот пусть чиновники и стараются. Объявят Балхар этномузеем и приведут его в порядок. Кому нужен трактор, который тут лет тридцать лежит? Продай его на металлолом. Дагэнерго новые столбы поставит взамен покосившихся. Дайте молодежи и тем, кто по вечерам у магазина бездельничает, лопаты в руки, они сами весь мусор уберут. Пусть археологи установят возраст аула, широко отпразднуют юбилей, и сюда будут приезжать чаще, чем в Дербент. Там чистоту навести невозможно, а здесь – запросто. Руководители других сел посмотрят – и захотят сделать так же, как у нас.

Магомед излучал уверенность: скоро здесь будет не хуже, чем в Европе. Нужна лишь малость – чтобы чиновники добросовестно работали хотя бы в отношении единственного селения. За окном шумела Махачкала, а с полок на итальянскую идиллию смотрели многочисленные балхарские игрушки.

– Недавно мы еще глиняные магнитики стали выпускать, – сказал бизнесмен. – Продаются лучше любых кувшинов. Даже из гор их возить не надо, прямо в городе производим. Эти слепила одна махачкалинская даргинка. Раньше она торты делала, теперь керамикой занялась. Но пишем на них, конечно, «Балхар». Имя-то известное.

Спецоперация по дереву

На въезде в селение Унцукуль – полицейский кордон со шлагбаумом. Молодой сотрудник переписывает в клетчатую тетрадку номера паспортов.

– Зачем едете?

– Изучать насечку металлом по дереву.

– Что-что? – удивленный, непонимающий взгляд.

Приходится объяснять – уникальный промысел, которого больше нет не только в Дагестане, но и во всей России. Реакция стража порядка объяснима. В республике Унцукульский район известен скорее не мастерами, а частыми контртеррористическими операциями в неспокойных аулах. Традиции бунтарей, как и традиции ремесленников, уходят в далекое прошлое – здесь родились и революционный комиссар Махач Дахадаев, в честь которого названа столица республики, и даже сам имам Шамиль. Беспокойные аварцы часто поднимались против российского правительства – и в то же время активно торговали с русскими офицерами. Еще в 1837 году довольный покупатель писал, что в этом ауле-крепости на горной круче производятся лучшие корешковые трубки на всем Кавказе. Со временем их стали украшать причудливыми орнаментами и солярными знаками из крошечных кусочков меди. Говорят, что за продажу гяурам унцукульских тростей воинственные соседи из селения Гимры упрекали мастеров: «Как же так! Мы русских убиваем, а вы им даете третью ногу!»

Дмитрий Трунов в книге «Дагестанские умельцы» рассказывает о легендарном «американце» Магомеде Юсупове, прославившем унцукульские изделия на двух континентах. Этот предприимчивый адъютант командира Дагестанского конного полка сперва торговал в Тифлисе, но этого ему показалось мало. В 1897 году он отправился в Европу и быстро наладил поставки во Францию и в Британию. Через семь лет Магомед вместе с помощниками и вовсе уехал в далекую Америку. На выставке в Сент-Луисе за колоритными горцами в папахах и черкесках ходили толпы зевак. Рассказывают, что как-то раз в Вашингтоне один унцукулец впервые увидел живого крокодила. От удивления он разинул рот, и расписная трубка упала в бассейн прямо перед рылом хищной твари. К восхищению случайных зрителей, аварец бесстрашно спрыгнул вниз и спас любимую носогрейку. На родину артельщики вернулись лишь десять лет спустя и еще долго развлекали соседей невероятными историями о дальних странах. Сколько в этих байках правды, а сколько – буйной кавказской фантазии, мы вряд ли узнаем, зато известно, что спустя полвека, в 1958 году, достойные наследники Магомеда Юсупова взяли на Всемирной выставке в Брюсселе серебряную медаль с отчеканенным писающим мальчиком. В Москве же с работой унцукульских мастеров легко познакомиться в Историческом музее. Там на столе В.И. Ленина стоит подарок дагестанцев вождю революции – чернильница из абрикосового дерева с мельхиоровой насечкой. Видимо, она показалась Ильичу более удобной, чем воспетая Зощенко непроливашка из хлебного мякиша.

– Э, брат. Какие мы умельцы! Настоящие мастера давно ушли. Остались – так, типа меня, – смущенно машет рукой Гусейн Гасанов. Он работает с унцукульской насечкой почти сорок лет. – Мне самому стыдно, когда меня называют мастером. Да, я делаю то же, что и они, но у стариков были другие руки и другой опыт. Это были люди творчества. Чуть что не так, орали на молодых: «Не позорь нас!» Они беспокоились не о работе испорченной, а о своем имени. Куда их только не приглашали! А меня – так, по мелочи: в Турцию, в Оман… Тридцать четыре дня я у арабов провел, общаясь с мастерами-рукоприкладниками. Даже больше, чем планировалось. У них деревьев мало, вот они и не понимали, как можно с древесиной такое вытворять…

Гудит мотор, сладко пахнет лесная груша. Ароматные опилки охватывают Гусейна, словно снежная буря.

– Что ты нам говоришь? – любовно спрашивает мастер у болванки, зажатой в токарном станке. – Продолжать или хватит?

Детские огромные глаза влажно светятся на темном морщинистом лице, словно солярные знаки на унцукульской вазе. Он склоняет коротко стриженную голову к деревяшке и вдруг кивает, будто она ему и вправду шепотом подсказала правильное решение. Дерево в Унцукуле используют вкусное, плодовое: груша, абрикос, боярышник, орех… Ветви прочного кизила почти неотличимы от