Читать «Княжна» онлайн
Кристина Дубравина
Страница 123 из 218
Раньше, чем Князева отогнала от себя плохие думы, чем смогла губы разлепить, чтобы вздохнуть полной грудью, пальцы сами набрали номер, уже не путаясь в цифрах.
Витя, утром уезжая, говорил ей, что сегодня Саша из «деловой поездки» с Америки возвращается. За Беловым Кос и Фил поехать должны были, а Пчёле следовало из Внуково забрать Сашиного армейского друга, Фархада, приехавшего в Москву по такой же «деловой поездке».
И с семи часов, тридцати четырех минут Аня своего мужчину не видела, не слышала.
Девушка шмыгнула носом, позволив вдруг себе такую жуткую слабость, и покосилась беспокойным взглядом на часы, висящие над дверным проёмом на улицу. Одиннадцать пятьдесят семь.
Четыре часа, двадцать три минуты. Не такой большой срок разлуки; Анна уже как полтора года не считала сутки без Вити причиной сильно переживать о его состоянии — ведь знала, кого любила, как часто бригаде нужно было решать свои дела, иногда за пределами области. Она ещё в конце девяносто первого года привыкла, что Пчёла после «разборок», длившихся по паре дней, возвращался, вопреки её страхам, живой и невредимый, даже без единой царапинки. Чуть позже, к марту девяносто второго, Князева вообще мысли научилась занимать работой, бытом, литературой…
Только вот… неспокойно — хотя и глупо. Ведь, кажется, чем эти четыре с половиной часа отличаются от других часов, какие они с Витей не держали связь?
Люди умирают каждый день. Анна это знала. Только не каждый день об этих естественных — и не очень — смертях говорили по радио. Всеобщее напряжение сказалось на Князевой, как бы она не хотела не поддаваться тому безумию, которое захлестнуло столицу вместе со всей страной. Ещё и скорбные скулежи медсестрички, спрятавшейся за стойкой регистратуры, на череп ощутимо давили.
И каждый её вздох, всхлип — как капля, срывающаяся с худого крана, и капающая на мозг Князевой.
Хватит.
Аня поджала губы, ругаясь на себя за никудышную стрессоустойчивость, какую та же самая Тамара считала чуть ли не невероятной, и отвернулась в сторону. Прикрыла глаза.
Звук гудков по протяженности, тягучести своей напоминал тёплый пластилин; в такт «пи»-канию под веками бордовым появлялся численный отсчёт.
Цифра и гудок, следующая цифра и новый гудок…
Князева разрывала и без того перегруженные линии, а вместе с продолжительным молчанием по ту сторону провода разрывала и собственную душу. Она сама не заметила, как губы изогнулись в злой усмешке, какой Анна от самой себя не собиралась скрывать.
«Ну и дура, что набрала», — кинула она сама себе и крепче поджала губы, пачкая, вероятно, помадой с нижней губы не прорисованную выемку над верхней. «Так хоть надежда была. А теперь как успокаивать себя будешь?»
«А он просто не слышит» — предположила Анна в попытке себя переубедить и вздрогнула от очередного гудка в осознании, как неубедительно прозвучала бы мысль, если бы Князева решилась вслух её произнести.
«Или, наоборот, слышит. Но телефон найти не может»
«Сама знаешь, что трубка всегда при Пчёлкине»
«Он с Фархадом разговаривает. Объезд ищет, чтобы в город заехать»
«Всё равно знаешь, что Витя всегда на звонки отвечает»
«А он… курит!»
«Что мешает ему параллельно разговаривать по телефону?»
«Пчёла с другим человеком по телефону говорит!..»
«Тогда почему сигнал идёт, а, Аня?..»
Она почти судорожно выдохнула в усталости от баталии с самой собой, и тогда двенадцатый гудок оборвался. Вместе с ним оборвался и звонок, отправленный, в никуда. Трубка отозвалась долгой высокой нотой, название которой, вероятно, знала Ольга.
Аня кинула телефон в сумку, словно секунду назад в кулаке сжимала не трубу, а змею, шипящую и вьющуюся меж пальцев.
«Ну, и к чёрту всё»
Она посмотрела прямо перед собой, думая о мыслях, какие сама не осознавала, и взгляд из пустоты вырвала, только когда медсестра вышла из-за стойки регистратуры. Анна проследила за фигурой в белом хло́пке, словно думала, что сероглазая позовёт её с другого конца коридора, или, напротив, приведёт кого-то к Князевой.
Но девушка чуть пригляделась и увидела меж пальцев медсестры тонкую сигарету.
Почти обозлилась на девчонку; её желание покурить стало чуть ли не последней каплей, упавшей в чашу Аниного терпения.
Чашу, и без того наполненную до краёв.
Князева скрестила руки на груди, снова чуть спустила корпус по спинке кресла. Закрыла глаза в очередной борьбе с неспокойными мыслями, в которой, вероятно, с самого начала был известен победитель, и стала следить за дыханием.
Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.
Анна не заметила, как провалилась в дрёму, из которой её не выдёрнул ни тон диктора с радио, ведущего экстренные новости, ни шарканье синеньких кроксов медсестры со стойки регистратуры.
По Дому Советов попал очередной снаряд, но Князева об этом не знала. Равно, как и не знала о милицейской «буханке», мчащейся с Цветного бульвара к Бутырскому СИЗО с пятью бандитами и целым ОМОН-овским конвоем на борту.
Анна проснулась, когда кто-то заботливо подтолкнул ей плед под бока. На миг Князевой захотелось прикрыть глаза в сладости не отступившей дрёмы, но раньше, чем девушка снова рухнула в объятья мягких сновидений, в мысли ворвались, точно январской метелью, воспоминания о событиях, произошедших до погружения в сон.
Тогда Аня будто протрезвела разом. Сбросила с себя морок и распахнула глаза так резко, что напугала медсестру, склонившуюся над ней с подобием покрывала.
Из-под медицинской шапочки показалось плетение здоровой русой косы, когда девушка попятилась от распрямившейся Князевой, словно оказалась поймана с поличным на месте преступления. Она захлопала глазками часто-часто с перепуга и отчиталась ни то перед самой Анной, ни то перед собой:
— Вы вся калачиком свернулись. А мы на первом этаже, тут от входа сквозит сильно… Чтобы вам тепло было, я… будить не хотела! Простите…
— Ничего, — буркнула Аня, хотя спросонья и не поняла даже, почему у медсестры так глаза на лоб полезли.
Князева распрямилась, слыша хруст затёкших мышц в шее, и оглянулась по сторонам. Хотела заметить какие-то видимые изменения вокруг неё — в идеале не только в обстановке, но и в ситуациях, которые в первой половине дня на Анну рухнули снегом на голову.
Отчего-то стало темно — не только на улице. Свет, который в двенадцатом часу заливал чуть ли не всё приёмную блекло-белыми лучами, сменился на сумерки, какие играли на стенах тенями от деревьев, посаженных возле самых окон. Коридоры, уходящие прямо, влево и вправо от дивана Князевой, темнели, и самые