Читать «Я, Юлия» онлайн

он был уверен, что легионеры его защитят, если местные солдаты вдруг откликнутся на жалобу торговца. Правда, это казалось совершенно невероятным. Каллидий понимал, что ему ничто не угрожает, а потому добавил: – Но знай, если ты придешь туда, я сообщу наместнику, что ты добываешь рабов весьма сомнительными способами.

Турдитан принялся проклинать его на все лады – «вор», «негодяй» и так далее. Но, разумеется, он так и не позвал солдат, охранявших рынок, и не пошел во дворец наместника. Это было бы неосторожно, с учетом происхождения Луции. Турдитан знал: если девушка будет настаивать на том, что ее схватили незаконно, он ничего не выиграет – только потеряет. А если он не станет заявлять о своих правах, раб, купивший ее, сам позаботится о том, чтобы она держала рот на замке. Как именно – Турдитану было все равно. Он понимал: лучше не вмешиваться в то, что творится во дворце наместника. Им срочно потребовалась кормилица – ну что ж, бывает.

Каллидий вел девушку за руку. Она все еще вырывалась и стонала:

– Я не рабыня, нет…

Атриенсий остановился. Было ясно, что девушка должна молчать о своем происхождении, и этот вопрос надо решить раз и навсегда, прямо здесь. Конечно, не прибегая к рукоприкладству. Так уж устроен этот проклятый мир. Луция заговорила о своем пленении. Теперь Каллидий знал, каким образом ее можно убедить.

– Да, ты не рабыня, и все же твои родители убиты, твой сын мертв, – спокойно сказал он. – Ты повидала много горя. Поверь мне, куда лучше, если ты станешь рабыней в доме наместника. Хорошенько подумай об этом, прежде чем кричать на каждом углу, что ты не рабыня.

Луция заморгала.

– Идем, – сказал Каллидий, вновь взяв ее за руку.

Она все еще пыталась вырваться, но ее сопротивление ослабевало с каждым шагом.

XXV. Второй император

Дворец наместника, Карнунт, Верхняя Паннония 9 апреля 193 г., час шестой

Септимий Север предстал перед женой в атриуме претория в тщательно вычищенном парадном одеянии: палудаментум, застегнутый на золотые пряжки, блестящий панцирь, новые кожаные сандалии. Рабы удалились. Они остались вдвоем.

– Ну, как я выгляжу? – спросил он.

– Великолепно. Слегка постарел с тех пор, как мы впервые увиделись в Эмесе, волосы поседели, но ты все так же великолепен, – с улыбкой ответила Юлия.

– Сила моя не уменьшилась, – ответил он, глядя в глаза супруге. – Я доказал это тебе ночью.

Юлия ничуть не смутилась.

– Да, это было неплохо, – все так же весело проговорила она.

Губы Септимия сжались от гнева.

– Неплохо?! – возмущенно переспросил он.

Она рассмеялась.

– Чтобы исполнить задуманное, тебе потребуется больше уверенности в себе, – сказала она и вновь залилась смехом.

Септимий успокоился и вздохнул. Да, она права. И к тому же так красива… И умна. Это бесспорно: сначала ее послание и твердое намерение покинуть Рим, поскольку она предвидела ужасный конец Пертинакса, затем ее приезд с детьми, облегчавший осуществление его замысла.

Север подошел ближе.

– Пути назад для нас нет, – произнес он, пристально глядя на Юлию.

Видя, что его все еще мучают сомнения, она наклонилась к мужу и поцеловала его в губы: сначала нежно, потом страстно. Затем поцелуи закончились, но оба по-прежнему крепко обнимали друг друга.

– Да, пути назад нет, наместник, – подтвердила она.

– Если я не стану останавливаться, ты больше не будешь звать меня так. И никто не будет. Все переменится.

– Но я ведь могу звать тебя именами, которые придумала для наших ночных забав? – спросила она, ненадолго сделавшись маленькой девочкой, озорной и капризной. Септимий любил смотреть на нее в такие мгновения.

– Конечно, Юлия. Всегда.

– Что ж, пойдем. – Она взяла его за руку и повела к выходу из претория. – Лет, Цилон, остальные трибуны и все воины ждут тебя.

Север внезапно остановился. Юлия повернулась к мужу.

– Что с тобой? – мягко спросила она. – Скажи мне…

Он молчал с суровым видом. Юлия стояла рядом с мужем.

– Пойдем, – наконец сказала она. – Твои легионы ждут.

Снова взяв его за руку, переплетя с ним пальцы, она потянула его к дверям.

Септимий Север зашагал, увлекаемый своей супругой… нет, самой Историей.

Амфитеатр карнунтского укрепленного лагеря, Верхняя Паннония

Дети сидели на маленьких стульчиках рядом с пустым солиумом, который через несколько минут предстояло занять их матери. Солиум располагался в центре гигантского амфитеатра, рассчитанного на сорок с лишним тысяч зрителей и лишь слегка уступавшего амфитеатру Флавиев в самом Риме – как по числу мест, так и по размерам арены. Бассиан и Гета были ошеломлены впечатляющим шествием воинов. Пять тысяч солдат Четырнадцатого легиона «Близнецы» уже выстроились на огромной овальной площадке, усыпанной песком, свободного места с каждой минутой становилась все меньше, поскольку к этим когортам присоединялись части вспомогательных войск. Как будто всего этого было недостаточно, явились несколько вексилляций из двух других верхнепаннонских легионов, также прибывших в Карнунтум тем утром: Десятого легиона «Близнецы», квартировавшего в Виндобоне, и Первого вспомогательного, стоявшего в Бригеции[23]. Тех, кто не помещался на арене, отводили на трибуны, казавшиеся бесконечными: нижняя их часть предназначалась для войск, а верхняя – для всех жителей Карнунта, желавших стать свидетелями события, которое должно было приковать к их городу внимание всей империи. Никто не знал, во что выльется ожидаемое всеми событие, к добру это или к худу. Но в этот день любопытство возобладало над всеми остальными чувствами – горожане уже несколько недель ждали чего-то подобного от наместника провинции.

Бассиан и Гета наблюдали, как десять с лишним тысяч воинов при оружии стоят навытяжку, ожидая наместника Верхней Паннонии. Легионеры расступились, образовав широкий коридор, чтобы дети видели, как их отец, держа за руку мать, шествует к деревянному мостику, который вел от арены в наместническую ложу. Супруги поднялись в ложу и уселись рядом с сыновьями. Все, что там происходило, было хорошо видно тысячам зрителей. В ложе, которая внезапно стала сценой, присутствовали также два трибуна, Юлий Лет и Фабий Цилон – воины в блестящих панцирях стояли прямо, прижимая шлемы к левому боку.

Наместник остановился перед своими детьми. Бассиан с Гетой, переполненные гордостью, были на вершине блаженства. Мать объяснила им, что́ должно произойти. Дети поначалу испугались, но потом все поняли – или, по крайней мере, смирились. Юлия рассказала, что их отец, как никто другой в империи, имел право на то, что собирался совершить тем утром. Затем гордость вытеснила все остальное. Сильнейшая, безграничная гордость.

Отпустив руку мужа, Юлия Домна села на солиуме рядом с детьми. Септимий Север одарил сыновей легкой улыбкой и погладил по