Читать «Плохие русские. Кино от «Брата» до «Слова пацана»» онлайн
Антон Владимирович Долин
Страница 103 из 127
Среди других недовольных «Горько!» были разные комментаторы, например Евгений BadComedian Баженов или Валерий Кичин из «Российской газеты», который (как и видеоблогер) увидел в комедии набор оскорбительных карикатур, объединенных алкоголем как лейтмотивом:
«Для документальности люди на экране то ли играют так натурально, то ли и впрямь — для правды жизни — пьянеют. Полтора часа наблюдать за натурально бухими персонажами — дело малоинтересное, оно быстро наскучивает, и вторая половина „народной комедии“ шла в сонной тишине зала, прерываемой хрустом попкорна и выкриками с экрана „Стерва! Ж***!“»
Несомненно, алкоголь — чрезвычайно важный ингредиент «Горько!». Даже название картины, отсылающее к традиционному свадебному кличу, совпадает с народным эпитетом водки — «горькая».
Между выходом первого «Горько!» и сиквела, «Горько! — 2», прошел всего год, но изменилось многое. Евромайдан в Киеве завершился сменой власти в стране, российская пропаганда взяла курс на агрессивную милитаристскую риторику, аннексировали Крым, сбили малайзийский боинг, начались боевые действия в Донбассе. Вторая (и пока последняя) часть комедии Крыжовникова вышла в октябре 2014-го и стала самым прибыльным фильмом года, хотя сборы были вдвое ниже, чем у первой, а бюджет существенно выше.
«Где стол был яств, там гроб стоит» — державинская строка в «Горько! — 2» экранизирована точнее некуда. Вместо свадьбы — поминки, на которых теперь упиваются те же гости с тем же почетным гостем Светлаковым. Похоронен Борис Иванович, отчим Наташи, чья смерть на самом деле сфальсифицирована — таким образом неудачливый чиновник-бизнесмен укрывается от неумолимых кредиторов, уже пытавшихся расстрелять его автомобиль.
Главные герои первого «Горько!» — Леха, Ромик, даже Наташа — возвращаются на экран, но теперь интрига строится не вокруг них. Перед нами отсылающий к «Смерти Тарелкина» Сухово-Кобылина парадоксальный сюжет о живом мертвеце, где макабрическая атмосфера дополняется социальной фантасмагорией. Тем более что на авансцену выходит важный новый персонаж — сослуживец и старый друг Бориса, некто Витька Каравай (венец карьеры Александра Робака, когда-то начинавшего с эпизода в «Брате-2»; кстати, «Брат» цитируется в первой же сцене второго «Горько»). Этот не менее яркий герой в тельняшке и с усами, как выясняется вскоре, былой возлюбленный жены Бориса Татьяны и биологический отец Наташи, прибывший из ниоткуда, чтобы занять место усопшего в его семье.
Стала несколько иной и эстетика, хотя Крыжовников — его съемочная группа принципиально не изменилась — стремится сохранить преемственность. «Похоронное видео» — жанр как минимум менее расхожий, чем «свадебное», многие кадры (снятые на смартфон или видеорегистратор) не укладываются в операторскую концепцию, брат с камерой окончательно превращается в безмолвного, не участвующего в действии свидетеля. Музыкальное оформление тоже не ограничивается привычным плейлистом, автор дополняет его закадровыми мелодиями — узнаваемыми темами из советских фильмов, использованными то ли пародийно, то ли ностальгически (в частности, это саундтреки «Кин-дза-дза!» и «Неуловимых мстителей»).
Но все модификации объясняются тем, что изменился по-своему идиллический и утопический мир первой картины. Десантники теперь — не только поющие под гитару дядьки в синих беретах, на экран они въезжают на танке. Военизированная доблесть и патриотическая символика наполняют картину, уже полностью посвященную «мужским проблемам» — состязанию за право патриархального управления семьей. Гротескны оба возрастных персонажа, лгущие близким и претендующие на роль домашнего диктатора. И даже когда двое парней, Леха и его приятель по тюрьме Князь (Константин Мурзенко), пытаются выяснить, «как делить бабу», Князь отвечает вполне однозначно: «Как Крым — моя, и все!».
Процитирую свою статью из «Афиши» о картине:
«Восхитительно всеобъемлющая метафора: существование с живым трупом. Гроб, который всегда на плечах, и не сбросишь. Лежащий в гробу восторгается пейзажами, а носильщики на полусогнутых ногах все бредут куда-то и бредут, времени восхищаться природой у них нет. Покойник меж тем не дремлет, контролирует и подгоняет: мы же одна команда! Хуже: семья. Куда там Джорджу Ромеро с его зомби! В „Горько! — 2“ отразилась вся постсоветская Россия, согнувшаяся под добровольным „грузом 200“, в абсурдной роскоши лежащим посреди Красной площади, сакрального центра государства. Режиссер может сколько угодно клясться, что ничего такого в виду не имел, — его фильм все скажет за авторов».
Обязательное завершение «Горько! — 2» — единение у разбитого корыта, почти уничтоженного жилища: все грузятся в лодку и, оставив на причале спасенного из могилы (кстати, не проясняется как) Бориса Ивановича, отправляются купаться. Но эта гармония кажется несравнимо более натужной, чем в первой картине.
Неординарный коммерческий успех дилогии «Горько!» породил ряд попыток повторить зарекомендовавшую себя модель — одна за другим снимались и выходили алкогольные комедии: стоит назвать хотя бы «Выпускной» (2014) Всеволода Бродского, «Корпоратив» (2014) Олега Асадулина и «Днюху!» (2018) Романа Каримова. Ни одна из них экстраординарного успеха не имела.
Ведь настоящим секретом комедий Крыжовникова было не неумеренное потребление водки, а имеющая схожую пьянящую функцию музыка. Многие песни (например, «Одиночество») обрели вирусную славу и вторую жизнь именно после «Горько!». А хоровое застольное пение стало еще более надежным скрепляющим материалом, чем тосты.
Пройдет семь лет после второго «Горько!», и Крыжовников выпустит еще один фильм о семье, объединенной музыкой. Правда, «Родные» уже открыто будут заявляться не как комедия, а как трагикомедия, почти драма, а режиссером в титрах будет значиться Илья Аксенов (Крыжовников — продюсер и художественный руководитель постановки). В ней, как и в «Горько! — 2», события концентрируются вокруг главы семейства — смертельно больного отца (Сергей Бурунов), который исполняет мечту всей жизни, отправляясь с женой и детьми (сын — Семен Трескунов, дочь — Лиза Монеточка) на Грушинский фестиваль, чтобы спеть там песню собственного сочинения. Интересно, что предположительно авторская песня «Оладушки» звучала с экрана как шансон — недаром ее создателем был бессменный песенник группы «Любэ» Игорь Матвиенко.
В первом «Горько!» Крыжовников примирял «Россию айфона» с «Россией шансона». Прошли годы, и у каждого второго любителя блатной романтики появился свой смартфон.
Наташа перед свадьбой заявляла, что петь Лепса не станет, и недовольно кривилась, когда родители показывали гостям семейные записи — там она еще совсем девочкой самозабвенно пела хит именно этого музыканта «Натали». Уроженец другого черноморского города-курорта, Сочи, Григорий Лепс благополучно пережил 1990-е и стал царить на эстраде при Путине — предложенный им и подхваченный многими сплав поп-музыки с блатным романсом прельщал миллионы. Так вот, в объединяющем финале-катарсисе «Горько!» Наташа запевает именно ту самую «Натали», а остальные подхватывают.
В «Горько! — 2»