Читать «100 арт-манифестов: от футуристов до стакистов» онлайн
Алекс Данчев
Страница 94 из 121
Жестокость, по мнению Арто, была физическим, жестовым разоблачением, срыванием маски, абсолютной решимостью разрушить ту ложь, которая «саваном лежит на нашем восприятии». Георг Базелиц нашел в этом свою программу, ощущая глубокую связь с творчеством Арто еще с тех пор, как увидел его рисунки в свой первый приезд в Париж в 1961 г. Как и работы прочих, ощущавших отчужденность, — и здесь так и хочется подвергнуть Базелица психоанализу — рисунки Арто привлекали Базелица тем, что, казалось, облекали моральное содержание в энергичные формы. Средства они использовали как можно более уродливые. «Я вычертил и высек всю ярость из своей борьбы, — писал Арто в 1946 г., — и эти мучения, мои рисунки — всё, что осталось». Эти мучения могут стать делом всей жизни. Живопись Базелица изобретательна и остроумна, но она по-настоящему серьезна, как и живопись его современника Рона Б. Китая (М89 и М98), и, вероятно, по схожим причинам. Как признался Базелиц, это связано с «нездоровой» историей — историей Германии и, возможно, его собственной.
Базелиц — великий читатель и одновременно интеллектуал и художник, который работает не только головой, но и ногами. «Я работаю исключительно над изобретением новых украшений», — утверждает он. Но эти украшения — не просто безделушки. Обычно они перевернуты вверх ногами — список недавно пополнил «Перевернутый Ленин» — как будто для того, чтобы поставить всё с ног на голову, ниспровергнуть или опустошить, Базелиц ироничен. Возможно, это его единственный список. Физически и психологически он смотрит на вещи извне. «Я исхожу из состояния дисгармонии, из уродливых вещей… из чересчур больших ног».
См. также его «Инструменты художника» (M88).
* * *
Поэты лежали в канаве,
их тела в болоте.
Слюна всей страны
плавает у них в супе.
Они вросли между слизистых оболочек
в коренные области людей.
Крылья не унесли их на небеса —
они обмакнули перья в кровь,
не потратив ни капли на письмо, —
но ветер несет их песни,
поколебавшие веру…
Поэты всё поднимают руки. Показать изменения? Озлобленность, бессилие и отрицание не проявляются в жесте. — О КОНФУЗАХ! Выпустив заряд последней истины, порвав со всеми, кто не может обернуть искусство в ЗАПАХ.
«Поверхностные» занимались художественно-историческими пристрастиями, долго говорили о последних штрихах, слишком быстро впадали в экстаз, мистифицировали со страстью коллекционера, шли через художественные представления. Они растянулись на белых простынях, не мяли постелей выживших, они не доверяли останкам последнего домашнего задания, не делали очевидными липких нитей и глумились над бесплодными волнениями. Остальная история — примеры. Богохульство с нами, бластогенез (цветение наростов) с нами, бледность и синева — наши. Методы упрощения тех, кто избежал заточения в постели, возносили их все выше на гребни волн, они находили подтверждение в наскальных рисунках в Сахаре, в линейных конструкциях египетских рельефов и в лесах плауновых. Никаких салютов их приветливости здесь!
Гении потянулись к небу — зарылись в жидкую землю. Лед треснул под туманным лабиринтом. Окаменели те, кто верит в плодородие; кто верит в него, кто отрицает своих отцов и почитает их. Огненные борозды во льду, хрустальные цветы, сети иголок, разломанное звездное небо.
Застывшие обнаженные тела с корками на коже — след пролитой крови. Обрюзгшие добряки. Лица в перспективе, нарисованные луной на реке, лица, на которые капают сточные воды. Жаба, которая живет, слизывая слюну певцов. Хрустальные горы с красным свечением. Гомер, вода твоих глаз в горном озере. Попался в ловушку руководств, которые изобрели этот метод.
Примирительная медитация — начиная с созерцания самого маленького пальца ноги. На горизонте, в самой туманной дали, всегда видны лица. Под одеялом что-то дрожит и трясется, за занавесом кто-то смеется. Вы видите у меня в глазах алтарь природы, плотское жертвоприношение, остатки пищи в выгребной яме, истечение простыней, цветы на пнях и корнях, восточный свет на жемчужных зубах красавиц, хрящи, негативные формы, пятна теней и восковые капли. Марш эпилептиков, оркестровку дряблых, бородавчатых, грубоватых и медузообразных существ, конечностей и переплетенных эректильных тканей.
М73. Рафаэль Монтаньес Ортис.
Деструктивизм: манифест (1962)
Впервые опубликован в книгах: Рафаэль Монтаньес Ортис: годы воина, годы духа 1960–1988 гг. (Нью-Йорк, 1988).
Рафаэль Монтаньес (Ральф) Ортис (родился в 1934 г.) — американский художник-авангардист с длинной родословной в деструктивизме. В 1966 г., на первом Симпозиуме разрушения в искусстве в Лондоне, одним из организаторов которого был Густаво Мецгер (см. M69), Ортис провел серию из семи публичных показов разрушения, в том числе свои знаменитые концерты с разрушением пианино, снятые Би-би-си. Разрушение пианино стало его специализацией. Он провел более восьмидесяти перформансов в музеях и галереях по всему миру, некоторые даже на частных мероприятиях. Его фортепианные скульптуры уже не просто останки, они представлены в коллекциях крупнейших американских музеев.
На ретроспективе в музее Эль Баррио в Нью-Йорке в 1988 г. он дважды разломал пианино в «Посвящении Хюльзенбеку» и подтолкнул аудиторию к активному участию в разрушении второго пианино. Это посвящение подчеркнуло их взаимное восхищение и определенную историю в дадаизме (см. M29). В 1963 г. Хюльбек/Хюльзенбек написал в своем лучшем прозаическом дадаистском произведении: «Ральф Ортис… очарован предметами, которых нет или пока нет… Когда Ортис хочет показать нам матрас, он показывает не матрас, а предмет, который разрывают непреодолимые силы, разворачивающиеся во времени. Что действительно важно, так это мысль художника о человеке за матрасом, которому приходится пробиваться через джунгли своего существования».
См. также «Самоуничтожающееся искусство» Густава Мецгера (M69).
* * *
Сегодня во всем мире есть лишь горстка художников, работающих поистине уникальным в истории искусства способом. Это искусство, которое отделяет создателей от разрушителей, сборщиков от разборщиков, конструкторов от деструкторов. Эти художники — разрушители, материалисты и сенсуалисты, они имеют дело непосредственно с процессом. Эти художники — деструктивисты, и они не притворяются, что играют в веселую игру божественного творения; напротив, у них всепроникающий ответ на желание убивать. Деструктивиста волнует не травма рождения. Он понимает, что в жизни нет необходимости в магии. Что действительно