Читать «Золотой век серийных убийц. 56 маньяков от Эда Гина до Джеффри Дамера» онлайн

семьи Уильяма Хайренса, сумели пережить это тревожное время постоянных стрессов, другие распались, но все они породили поколение искалеченных и травмированных детей и подростков, многим из которых очень скоро пришлось столкнуться с новым ужасным витком истории человечества: Второй мировой войной.

«ПОСЛЕДНЯЯ СПРАВЕДЛИВАЯ ВОЙНА» И «ВЕЛИЧАЙШЕЕ ПОКОЛЕНИЕ»: 1941–1945 ГОДЫ

Травмированное поколение юношей, взрослевших в 1930-х, оказалось теперь участником самой кровавой и жестокой войны на Земле, которую иногда называют «последней справедливой войной» из-за очевидного зла, творимого нашим врагом. В декабре 1941 года Япония бомбардировала Перл-Харбор и нацистская Германия объявила войну США, втянув нас во Вторую мировую войну. Около 16,5 млн мужчин (61 % мужского населения Соединенных Штатов в возрасте от восемнадцати до тридцати шести лет) были мобилизованы и отправлены в Европу, на Тихий океан или несли военную службу дома. Их средний возраст был двадцать шесть лет.

Около 990 000 из них участвовали в сражениях, и 405 000 были убиты. Ничто в их предыдущей жизни не готовило этих людей к тому, что они увидели на войне – примитивной и жестокой, кульминацией которой стали взрывы термоядерных бомб, за доли секунды испепелившие 120 000 мужчин, женщин и детей. Уинстон Черчилль выразился об этом лучше всего: «Каменный век придет на сияющих крыльях науки»[82].

ВЕЩИ, КОТОРЫЕ ВОИНЫ ДЕЛАЛИ ВСЕГДА

В «Сынах Каина» я подробно описываю не только то, что видели американские солдаты на полях сражений в Европе и на Тихом океане, но и то, что они делали сами. Они делали вещи, которые воины делали всегда. Специалист по криминальной социологии из Университета Северного Кентукки Дж. Роберт Лилли сообщал, например, что американские «солдаты-освободители» изнасиловали от четырнадцати до семнадцати тысяч женщин в период с 1942 по 1945 год в Британии, Франции и Германии; германский историк Мириам Гебхардт утверждает, что американские солдаты изнасиловали в Германии 190 000 женщин [83].

Американские солдаты поддались тем же первобытным инстинктам, что и все воины, когда им приходится убивать. Полковник Дейв Гроссман в своей книге «Об убийстве: Психологическая цена убийства на войне для общества» пишет:

Связь между сексом и убийством становится неприятно очевидной, когда мы вступаем на поле боя. Многие общества давно признали существование этой извращенной сферы, в которой убийство, как секс, является краеугольным камнем взрослой маскулинности. Тем не менее сексуальные аспекты убийства выходят за рамки просто ритуального поведения, вторгаясь в зону, где убийство обретает сходство с сексом, а секс – с убийством [84].

Поколение будущих серийных убийц выросло у поколения отцов, прошедших инициацию в такой «извращенной сфере» секса и убийства.

На Тихом океане такое количество американских солдат занималось сбором трофеев – зубов и частей тела убитых врагов, свежевало и кипятило черепа японцев, что инспекторов американской таможни специально предупредили обыскивать багаж военных, возвращающихся домой, и конфисковывать эту «добычу»[85].

Да. Нацисты и японские империалисты делали то же самое, причем регулярно. Но и мы внесли свою лепту.

Следует сразу отметить, что большинство американских солдат не участвовало в подобного рода действиях, однако практически все были их свидетелями, потому что в каждом подразделении находились «любители» таких трофеев. Война – это ужасно, и солдаты делают ужасные вещи вне зависимости от справедливости целей, ради которых они убивают и рискуют жизнью. Когда война заканчивается, не всем удается снова стать прежними.

СУМАСШЕСТВИЕ ОТ УБИЙСТВА

Знакомый термин ПТСР – посттравматическое стрессовое расстройство – появится только в 1980-х п осле Вьетнамской войны, но во Вторую мировую возникли другие: «стрессовая реакция на бой», «боевая усталость» или «боевой невроз», которые вместе объединялись в статистическое обозначение «нейропсихиатрическая потеря». Из американских солдат, воевавших во Вторую мировую, целых 37 % было отправлено домой как «нейропсихиатрические потери»[86]. Просто о них практически не писали и не говорили. Америка предпочитала видеть своих сыновей возвращающимися без руки или ноги, но только не «сумасшедшими». В местных газетах использовались различные эвфемизмы или указывались только цифры «потерь», без уточнения, каких именно.

Исследование RAND-Корпорейшн 2013 года показало, что после войны:

…нейропсихологические травмы получило 454 699 ветеранов, то есть 30 % из всех, получивших официальную инвалидность в 1946 году. Из этой группы… больше всего, около 66 %, составляли ветераны с диагностированным «функциональным нервным расстройством или психоневрозом», к которому относится ныне и ПТСР[87].

Боевой психоневроз был чем-то новым и сильно отличающимся от физической инвалидности в результате контузии, с которой возвращались после Первой мировой. На ежегодном съезде Американской психиатрической ассоциации в 1943 году военный врач Эдвин Смит выступил с докладом о новом расстройстве, которое называл «неврозом Гуадалканала». По данным статьи, опубликованной в журнале «Тайм» 24 мая 1943 году, Смит описывал:

…групповой невроз, который не встречался ранее и, возможно, не будет встречаться в дальнейшем, который возник после продолжительных военных действий на Гуадалканале. Он лечил более пятисот солдат с того острова и описывал их физическое и психическое недомогание как сочетание «самых страшных фантазий Эдгара Аллана По и Бака Роджерса… Жара, дожди, насекомые, дизентерия, малярия тоже внесли свой вклад, но результатом стала не инфекция и не дисфункция кишечника, а расстройство всего организма, расстройство мышления и адаптации, даже утрата стремления жить». Симптомы, проявлявшиеся у закаленных десантников, включали в себя «головные боли, чувствительность к громким звукам, периоды амнезии, тенденцию к панике, мышечное напряжение, тремор, дрожь в руках при любой попытке что-либо делать. Они постоянно находились на грани нервного срыва и были склонны к агрессии». Смит считал, что эти мужчины вряд ли когда-нибудь смогут опять участвовать в боевых действиях, как на Гуадалканале[88].

Ветераны, возвращавшиеся со Второй мировой войны, не имели даже такого слабого утешения, как официальный диагноз ПТСР. «Боевой психоневроз» звучал унизительно, как сумасшествие, и большинство хотело просто вернуться домой и забыть обо всем, что они видели и пережили. Наших солдат просто хлопали по плечу, говорили, что они пострадали за правое дело, раздавали медали, вручали чеки и потом отправляли по домам, в одиночку справляться со своими травмами. Они даже не могли обсудить это с семьями: никто не хотел слышать правду. Наши травмированные отцы и деды так и застряли в молчании, подобно доисторическим насекомым в прозрачном янтаре, став «величайшим поколением, порожденным человеческим обществом», как назвал их журналист Том Брокау в своей книге 1998 года «Говорит Великое поколение. Письма и размышления»[89].

Когда послевоенные политики и гражданские, никогда не бывавшие на поле боя, начали заговаривать о «следующей войне», один ветеран написал горькое письмо