Читать «Суси-нуар 1.Х. Занимательное муракамиЕдение от «Слушай песню ветра» до «Хроник Заводной Птицы»» онлайн
Дмитрий Викторович Коваленин
Страница 58 из 86
Его секретарша, очень миловидная женщина средних лет, безо всякой традиционной женской услужливости, приносит нам каких-то плюшек-печенюшек и кофе. Я собираюсь с духом – и начинаю.
– Так вышло, что вплоть до конца 90-х годов самыми современными японцами для русских читателей оставались Кобо Абэ и Кэндзабуро Оэ. Хотя наиболее известные свои вещи и тот, и другой создавали примерно в 70-е годы. Иначе говоря, тридцать лет подряд русские не представляли себе, что японцы читают, о чём думают, о чём грустят и над чем смеются. Но вот в 1997 году в России появилась «Охота на овец». Около года текст просто висел в русскоязычной сети, и лишь потом, уже «раскрученный», вышел на бумаге. Вам известно, что вы – первый автор, открывший русскому читателю окно в сегодняшнюю Японию? А также – первый в мире писатель, который завоевал Россию через интернет?
– Вот как? Это интересно, я об этом не знал… Большое спасибо.
– Перед тем как встретиться с вами, я провёл по сети опрос: «О чём бы вы хотели спросить у Мураками?». Пришло очень много разных вопросов. Прежде всего, читая ваши книги, люди с трудом верили, что это писал японец. Мне даже писали: «Наверное, это наполовину переводчик насочинял, но получилось всё равно интересно». Так или иначе, все знают, что солидную часть жизни вы провели в Европе и США, и многие воспринимают вас уже не как японца, а как «гражданина мира». Так ли это? Когда вы вернулись обратно в Японию?
– Я вернулся – когда это было? – кажется, в 1996-м… Да, уже лет пять в Токио живу. Дописал в Штатах «Хроники Заводной Птицы» и поехал домой. И уже в Японии начал писать «Подземку».
– И как, по-вашему, изменилась Япония, пока вас не было? В какую сторону она меняется теперь?
– Меня не было в Японии как раз в тот период, когда «баббл» – экономический «мыльный пузырь» – раздулся до предела: у всех скопилось много лишних денег, цены на жизнь подскочили, всё дорожало – земля, акции… И как раз когда этот пузырь лопнул, случились две трагедии подряд: гигантское землетрясение в Кобэ (1995 год) и газовая атака «Аума» в токийском метро. Япония, в которую я вернулся, пребывала в шоке, в полном хаосе. Но я просто чувствовал, что должен вернуться, что мне нужно быть здесь, понимаете?
– О да, это вообще очень похоже на Россию. Как в раз в эти же годы происходил развал СССР, и я тоже наблюдал за всем этим из-за границы девять лет подряд…
– Вот-вот! То есть вам тоже, наверное, знакомо это чувство: «пора возвращаться».
– Ещё бы. Это же вообще огромная тема – тема дома, бесконечного возвращения домой, – у вас она прослеживается постоянно. Многих русских читателей особенно заинтересовало, что и в «Овцах», и в «Дэнсе», да и в последнем вашем романе LXVII дом для героя – это всегда что-то преходящее, временное: бар, отель, библиотека…
– Верно. Это всё не случайно.
– Но именно «Дэнс», в отличие от всех остальных ваших романов, заканчивается оптимистично, вы согласны?
– Да? Ну, можно и так прочитать…
– Но «Дэнс» был написан не сразу вслед за «Охотой». Между ними были другие романы, верно?
– Да, после «Овец» я написал «Страну Чудес без тормозов», затем «Норвежский лес», и только потом уже «Дэнс».
– Через столько лет вы решили снова вернуться к этому герою. Почему? Оставалось чувство чего-то незаконченного?
– На самом деле все эти годы я очень хотел написать продолжение. Мир «трилогии Крысы» всё время оставался во мне. Всё-таки я создавал его целых три книги подряд. И хотелось описать его весь до конца, чтобы он наконец меня отпустил.
– Однако в России «Дэнс» вышел сразу после трилогии, и других ваших книг какое-то время не знали. Из-за «хэппи-энда» в «Дэнсе» у многих возникло впечатление, что вы, в принципе, глядите на жизнь с оптимизмом. Конечно, теперь, когда вышли «Хроники Заводной Птицы», а скоро появится и русская версия «Страны Чудес», наш читатель увидит, что всё не так просто, и финалы ваших книг бывают самые разные. Но всё же к кому вы отнесёте себя сегодня – к оптимистам или наоборот?
– Хм…
– Или сам вопрос так ставить нельзя?
– Да, пожалуй. Видите ли, для меня гораздо интереснее задавать вопросы, чем придумывать на них ответы. Ни к оптимизму, ни к пессимизму я особого интереса не испытываю. Хороший анализ вопросов – вот что меня по-настоящему привлекает.
– Очень похоже на слова Ленина о Толстом…
– Правда? Я не знал…
– Дескать, в литературе главное не ответы, а хорошо поставленные вопросы.
– Именно. Диалектически поставленные вопросы. И с этой точки зрения «Дэнс», мне кажется, не содержит большого смысла. Я никогда не думаю о том, чтобы переписывать какие-то вещи заново. И только «Дэнс» я, пожалуй, переписал бы. Даже сейчас ещё такое желание остаётся.
– Что, например? Какие части книги?
– Всё! (Смеётся).
– Но в России, в общем, восприняли эту книгу в соответствии с её названием – как некий танец, джазовую импровизацию, где главное – сама мелодия, а не какой-либо смысл. Именно с этой точки зрения «Дэнс» – очень красивая книга…
– Ну… У этой книги есть и очень мрачная сторона. Какие-то вещи там очень светлые, но есть и свой «dark side». Вообще, когда я пишу, я люблю использовать этот «dark side», вечно он у меня где-нибудь вылезает – например, герой, выходя из лифта, попадает в кромешную тьму, и так далее… Очень мне эти вещи нравятся, с ними сильные сцены можно написать. Вот и в «Стране Чудес» тоже – человек спускается под землю, а там живут какие-то непонятные существа. И в случае с «Подземкой» – хотя это совсем другая история – меня прежде всего привлекло то, что именно в метро, под землёй из людей вдруг выплеснулось дикое, бессмысленное насилие, которому и объяснения не найти. Само это сочетание очень меня заинтересовало… То же самое с землетрясением: безудержное насилие вдруг извергается из-под земли. Мне показалось очень символичным, что и зариновая атака «Аума», и землетрясение в Кобэ – трагедии, так круто перевернувшие японскую жизнь – обе произошли в один год, и обе имели такое вот… подземное происхождение.
– То есть вы рассматриваете оба события как природный катаклизм?
– Землетрясение – это природное явление. А теракт в метро – дело рук человека. Но выплеск насилия произошёл с обеих сторон, причём практически одновременно, – и в этом я увидел некую сильную связь, для меня это очень много значило.
– Иначе говоря, в каждом человеке природой