Читать «О таком не говорят» онлайн
Патриция Локвуд
Страница 26 из 38
Ощущение, подобное тысяче мельтешащих, порхающих поцелуев. Как долго она это выдержит? Она смогла просидеть всего пару минут, опустив ноги в аквариум с рыбками garra rufa, а потом резко встала и объявила, что они слишком много себе позволяют, что они объедают с нее больше кожи, чем со всех остальных. Девушка-администратор попыталась ее удержать, попыталась убедить, что уже совсем скоро ее стопы станут мягкими, как у младенца, надо лишь проявить немного терпения, и тогда рыбки отшелушат ее ножки до их изначального идеального состояния, но она расплатилась наличными, и пулей вылетела из салона, и только минут через двадцать сообразила, что потеряла свои вьетнамки где-то на раскаленной асфальтовой мостовой.
• • •У них в доме работал телевизионный канал, который показывал малышку в размытом черно-белом изображении, как на камерах наблюдения в супермаркетах, отчего постоянно казалось, что малышка замыслила кражу пачки сигарет. Они включали этот канал по ночам, каждый – в своей отдельной комнате, и ей представлялось, что то же самое делают ангелы на небесах, смотрят канал, где идет передача с малышкой. Если у нее с ножки сползет носочек, они поднимут тревогу и Бог войдет в кадр из ниоткуда и наденет носочек обратно.
• • •Ее гостевая комната, в голубых и ванильных тонах, выходила окном не во двор, а на улицу. В углу стояла большая бутылка картофельной водки, на полке – все книги, которые она дарила сестре на Рождество, начиная еще с тех времен, когда они обе были подростками. Выбравшись из тумана слепящих слез, она встревоженно проверяла канал с малышкой, наливала себе теплой водки – на два пальца в стакан для воды – и ложилась читать, съезжая все ниже и ниже с подушки, пока предложения на странице не раздевались, готовясь ко сну, пока ей больше не делалось страшно от мысли, что в мире есть столько всего, о чем не написано в книгах.
• • •«Наверное, когда закончится водка, я уеду домой», – говорила она себе, словно в противоположность Золушке, хотя хрустальный стакан, как хрустальная туфелька, подходил ей идеально.
• • •Среди книг на полке был секс-дневник, заключавший в себе специфическое пограничное очарование сетевой литературы, созданной до 11 сентября. Глаза у женщины, написавшей этот дневник, были как синие блестки, она носила смешные два хвостика и не признавала никаких запретов. Она так описывала Нью-Хэмпшир, что тебе сразу хотелось туда поехать: бездонный провал среди черного льда, гудящий, как вывеска МЫ РАБОТАЕМ КРУГЛОСУТОЧНО. Кофе по утрам, волнующая электронная переписка после полудня, одинокие приготовления к сексу втроем ближе к ночи.
Казалось, что только из этого и состоит ее жизнь, но это была лишь одна комната в доме. В другой комнате жил ее сын, Вольфганг – или попросту Вольф, – родившийся с микроделецией, то есть с потерей участка одной хромосомы. Раз в несколько лет, с непростительной претензией на близкое знакомство, которую нам дозволяет нынешний век, она искала в Сети информацию о них обоих, чтобы выяснить… что? Вольф был еще жив, и, когда она проверяла в последний раз, он стал ревностным христианином, писал маслом прекрасные автопортреты и постоянно слушал прогноз погоды. «Я себя чувствую в безопасности, когда слушаю прогноз погоды, потому что… если его не слушать, то как я узнаю, что произойдет?»
• • •Она снова нашла их в Сети; не смогла удержаться. Мама Вольфа взяла у него интервью и попросила подробнее рассказать об апокалипсисе.
«Если люди поклоняются дьяволу в образе колдовства и плохого кино, Бог сожжет землю, когда придет к нам сюда. Но мы спасемся у врат Священного города. Там всегда ясно, и солнечно, и тепло. Но мы почувствуем это тепло по-другому, не так, как сейчас, потому что у нас больше не будет нынешних тел – больше не будет болезней и переломов. Мы будем уже не ходить, а летать сквозь тепло. У нас останутся наши сердца, у нас останутся наши души, они будут полниться радостью и любовью, но не будут соприкасаться с материей так, как сейчас, не будут чувствовать боли. Все станут вегетарианцами, и животные будут свободны. Мы обретем новую землю, чистую и сладчайшую, где будет только весна и лето. И никакого загрязнения воздуха».
• • •Ей приснилось, что она беременна, и ее охватил панический ужас, когда она поняла, что все это время пила и курила – сигарета у нее в руке разворачивалась, как бумажный журавлик, кубики льда у нее в бокале сотрясались геологическими толчками. В окно ударил луч красного света, пробил ей живот, и она стала прозрачной: в океане, плещущемся внутри, был ребенок с большой головой и длинными лягушачьими ручками-ножками – он лежал лицом вверх, и его губы раскрылись, как роза мира, когда он спросил у нее почти со смехом: зачем вы так с нами?
• • •Волшебная жидкость спасала ее по ночам, но на рассвете ей приходилось буквально за шиворот вытаскивать себя из постели и кричать: «Здравствуй, солнце! С добрым утром!» Потому что иначе – никак. Для того чтобы жизнь продолжалась, ей нужно было как можно скорее попасть в больницу, непрестанно сжимая в руке почти обжигающий стаканчик с кофе, проезжая на красный свет бок о бок с мамой, слушая по радио кавер на «Африку» Тото и очень стараясь не подпевать, но все же срываясь на строчке: «Я БЛАГОСЛОВЛЯЮ ДОЖДИ!»
• • •Что означала история для их малышки? Звуки тихого голоса. Подтверждение, что мир снаружи еще существует, что все идет своим чередом. Кровь кипит в жилах непрерывности бытия, день течет в своем русле. Когда начинал звучать голос, рассказывающий историю, малышка закатывала глаза, синие-синие, иногда вся дрожала – наверняка от радостного волнения, – стараясь преодолеть свою крошечность и стать такой же огромной, как то, что давило на нее извне. Под замкнутым куполом ее головы ртутные капельки всего, что есть, пытались слиться в одну каплю.
• • •«Пароксизмальные судороги», – сказал врач и выписал фенобарбитал. Она посмотрела на него поверх кончика носа, как чайка, потому что, если бы он попросил назвать имена ста святых и пустынных отшельников, страдавших эпилепсией, она перечислила бы их всех, в алфавитном порядке, начиная с буквы А.
• • •Однажды она читала малышке вслух, и ей попалась история о маленькой девочке, которая умерла и поселилась на небесах, и «малые пташки приносили ей вести из мира живых». Она не любила пропускать куски текста, это претило ее натуре, поэтому она продолжала читать, но все тише и тише, пока ее голос не сделался настолько слабым, что даже малые пташки не унесли бы его