Читать «Королевский Совет» онлайн

то же время как будто забываю об этом. Но если сосредоточусь… Финна, это тот же самый человек. Это учёный Кеннард, которого мы встретили в «Молоте». Ты ещё была заключена в Ледяном Защитнике, но это он назвал нам имена солдат первого горна и передал ключи от первого портала.

Не успел я это сказать, как эта странная завеса словно разорвалась окончательно. Теперь я без напряга узнал в этой статуи и на монетах одного и того же человека.

― Боги! ― выругался я. ― Теперь я знаю, что он сделал! Он надел на меня это проклятое кольцо! Он манипулировал моим разумом и заставил забыть обо всём. Пусть он будет за это проклят!

― Он явно не хотел, чтобы ты его узнал. Ладно, я могу понять, что ты злишься, но разве ты от этого пострадал?

― Нет, ― признал я и поднял на него глаза. ― Тем не менее, он мог бы довериться мне.

― А разве он не доверился? Подумай, что он тебе дал, ― спокойно сказала она. ― Хотя даже тебя не знал.

Я задумался. Такое лицо не встретишь на каждом углу, и всё же мне казалось, что я видел его уже много раз. Но такое случалось со мной постоянно: иногда я узнавал людей, которые уже давно пребывали у Сольтара.

Его статуя также была тщательно разукрашена, но у человека, которого я знал как Кеннарда, краски были выбелены жизнью. Светлые волосы, которые император носил распущенными, были у Кеннарда седыми, а морщины на лице появились из-за сильной душевной боли.

Я вспомнил его спокойно сидящего и курящего свою трубку, всегда усмехающегося и сдержанно заигрывающего с сэрами. Как ловко он оказал на нас влияние, указав на положение вещей… и как он попрощался.

Без наложенного на мой разум ограничения многое внезапно стало очевидным.

― Что ж, если ты прав, тогда вы действительно встречались. Что ты о нём думаешь?

― Он меня впечатлил.

― Почему?

― В нём было какое-то спокойствие, уравновешенность, как будто он уже прошёл все испытания и давно получил ответы на вопросы, которые до сих пор мучают меня. ― Я вспомнил, каким он был и медленно кивнул. ― Он показался мне человеком, обрётшим покой, который все мы ищем. Это то, что я ценил в нём и тайно восхищался… больше ничего.

Она задумчиво оглянулась на императрицу.

― Она была убита с его ребёнком внутри. Его предал Бальтазар, его мечты и планы рухнули, он отказался от трона и на том далёком острове попал в ловушку, которая, должно быть, ослабила его. Как после всего этого можно обрести покой?

― Полагаю, отпустив всё и сосредоточившись на себе, ― задумчиво ответил я.

Серафина снова посмотрела на своего императора и улыбнулась.

― Я знаю его таким, каким он стоит здесь, хотя обычно он был более весёлым и менее уязвимым. Не понимаю, почему здесь он показал себя таким. Может потому, что он тот мужчина, которого она знала.

Я изучил основание статуи, ища надпись, но и здесь её не было. В Аскире этот человек ещё сегодня был вездесущим, но стояла всего одна его статуя, и даже на ней не было его имени.

― Тот, кто создал эти статуи, был одарённым, ― тихо заметил я. ― В них есть жизнь, и даже через тысячу лет любой, кто увидит их, поймёт их чувства друг к другу.

― Когда увидишь его в следующий раз, можешь сам сделать ему комплемент. Я уверена, он обрадуется.

― Он сам их сделал? ― удивился я.

― Не смотри так, ― промолвила она. ― Он говорил, что настоящие художники ― это те, кто работает резцом и молотом. А ему всего лишь нужно вдавить изображение, какое оно есть, в камень, а это не настоящее искусство.

― Он солгал тебе, Финна, ― сказала я. ― Я сам занимаюсь резьбой.

Искусство не в том, как ты владеешь стамеской или ножом, это приходит с практикой, а в том, каким ты видишь образ, потом пальцы лишь следуют заданному пути. Чем яснее ты видишь его перед своим мысленным взором, тем чётче благодаря этому образу можно определить, что позже увидит и почувствует зритель и тем выше искусство.

Она задумчиво подняла взор на статую, затем кивнула.

― Возможно, ты прав.

26. Сердце врага

― Мне нужно встретиться с вашим главным шпионом.

Орикес моргнул. После встречи с агентами торгового совета я пришёл к выводу, что настало время самому предпринять кое-какие шаги. Разговор с Орикесом показался мне подходящим началом, хотя он не слишком обрадовался внезапному нападению.

Однако прежде чем прейти к нему, я ходил к генерал-сержанту Реллин, и когда изложил ей свою просьбу, она выглядела не менее удивлённой, чем сейчас Орикес.

― У нас нет привычки шпионить за нашими гражданами и гостями нашего прекрасного города, ― решительно сообщил мне штаб-полковник.

― Вы говорите, что нет неприметного мужчины средних лет в ранге… ну скажем полковника Перьев, который собирает, перепроверяет и тщательно записывает каждый, даже самый незначительный слух, в папки, содержащие рисунки, наброски, показания свидетелей, фальшивые векселя, постыдные признания и прочее?

― Нет, ― ответил Орикес, даже не моргнув.

― Тогда я должен просмотреть его записи.

Он снова моргнул.

― Посмотрим, что можно сделать. Я слышал, что вы всё-таки теперь собираетесь посетить бал?

― Да, алданский.

― Тогда вы захотите узнать, кого там встретите.

― Это было бы полезно. Но меня беспокоит торговый совет. Я хочу знать всё о его членах, у кого с кем был инцест, кто кого подкупил и кто заставляет других говорить вместо себя и рисковать своей шеей. У кого из сыновей есть долги в доме похоти, кто кого обрюхатил и заплатил за то, чтобы другой стал отцом, кто предпочитает играть на флейте вместо скрипки… такие вещи.

Я ещё никогда не видел, чтобы он так часто моргал, как за последнюю десятую часть отрезка свечи.

― Предпочитает играть на флейте? ― удивлённо спросил он.

Я нарисовал в воздухе очертания скрипки.

― Большинство мужчин любят такие формы, ― терпеливо объяснил я. ― Другие предпочитают играть на флейте…

― О, ― сказал он, когда до него дошло, и слегка кашлянул. ― Этот термин был мне ещё не знаком.

― А как здесь называют флейтистов? ― спросил я с любопытством. Внезапно он стал выглядеть так, будто ему неудобно сидеть на стуле.

―