Читать «Исторический криминальный детектив. Компиляция. Книги 1-58 (СИ)» онлайн

Ситуация напоминала анекдот. Макс как две капли воды напоминал любовника, которого застал врасплох муж, вернувшийся из командировки раньше запланированного срока. Только любовники обычно линяют через балкон, а не через дверь, в которую входят законные мужья.

Сказать, что Стас был шокирован, – значит не сказать ничего. Журналист, не так давно овдовевший, умудрился совершить короткий адюльтер, пока муж Жанны пил чай! Неподражаемо! Не вписывается ни в какие рамки.

Рисковал ли Макс? Не то слово! Лёвик мог подняться к себе в любой момент, и тогда пиши пропало… В конце концов, любой из игроков мог задрать голову. Хотя Макс был, безусловно, рисковый парень. Ему вечно недоставало адреналина, он то и дело искал приключений на свою пятую точку. Кажется, был единственным из класса, кто прыгал с парашютом. Это было сразу после возвращения из армии, насколько помнил Стас.

Рисковый-то рисковый, но не в направлении слабого пола. Здесь единственной дамой его сердца была первая красавица класса Леночка Чащихина, ставшая впоследствии Седых. Никаких других кандидатур близко не просматривалось.

И уж тем более – невзрачной пышечки Жанны Журавлевой, впоследствии ставшей Игнатенко. Ничего подобного сыщик не помнил. Ни в школе, ни после ее окончания. Конечно, подобные отношения не афишируют, тем более когда оба участника любовного тандема несвободны. Но шила в мешке, как говорится, не утаишь.

Разумеется, больше всего Стаса возмущала моральная сторона вопроса. Тело жены, как говорится, еще не остыло, а вдовец уже налево шастает. И как земля под ним не разверзлась!

И Жанна тоже хороша! И ведь не испугалась! Такое отчебучить! При всем, как говорится, честном народе, совсем стыд потеряла!

Сделав еще глоток чаю, он начал думать в несколько ином направлении. Может, тебе, вообще, показалось, сыщик? Сказались нечеловеческое нервное напряжение, потеря близкого человека, принятый алкоголь… Наложилось одно на другое. Хотя после того, как убили Лену, Стас не брал в рот ни капли спиртного. Официально приступил к расследованию, так сказать, а оно с алкоголем несовместимо. Хотя, честно признаться, чертовски хотелось. Особенно после убийства Валентины.

Стас напряг память: а до убийств сколько выпито? Кажется, пару рюмок водки и бокал шампанского. Не должно в принципе сказаться. Но кто его знает!

В доску пьяный убийца

Мила увидела, что чашка Стаса опустела, долила заварки, плеснула кипятка из самовара, отрезала еще торта. Положив кусок «Праги» ему на тарелку, заметила:

– А я люблю фантастику читать. Недавно повезло – подруга подкинула новую книгу Кира Булычева, называется «Лиловый шар», там Алиса, профессор Селезнев и Громозека летят на планету, называющуюся Бродяга…

– Можно читать и фантастику, конечно, – с оттенком усталой обреченности согласился Лёвик, оторвавшись от шахматной доски. – Но есть еще и самиздат. То, что не подвластно цензуре. Это, можно сказать, штучные экземпляры.

– Что за овощ? – деловито поинтересовался бородатый Антон, делая ход слоном едва ли не через всю доску. – Приведи примеры.

Лёвик несколько секунд молчал, размышляя то ли над следующим ходом, то ли над тем, стоит ли продолжать разговор, есть ли в этом какой-то смысл. Наконец решился и сказал:

– Например, знаете ли вы таких писателей, как Солженицын, Войнович, Аксенов? Роман Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ» читали? Он раскрывает такие подробности жизни советских людей… в местах не столь отдаленных, что начинаешь многое видеть иначе. Через совсем другую призму.

– А в каком полушарии или… или океане… этот архипелаг… чисто географически… расположен? – поинтересовалась Мила.

Лёвик сдержанно хохотнул:

– Он вообще-то в СССР. В нем люди жили и живут. Правда, не очень счастливо, не так, как мы с вами. Бутерброды с икрой не едят. Скорее – лагерную баланду.

– Это тюрьмы, что ли? – неохотно произнес Антон. – Ты давай ходи, не отвлекайся на всякую ерунду.

– Они, родимые, – кивнул Лёвик, передвинув на несколько клеток ладью. – И это далеко не ерунда! А знаете ли вы, что в ушедшем году вышел роман «Норма» никому не известного писателя Владимира Сорокина? Он настолько шокирует, что я не буду здесь говорить, о чем он.

Надо же, Стас ни за что бы не подумал, что фотограф читает подобную литературу. В школе он, конечно, слыл эрудитом, поражая одноклассников энциклопедическими знаниями. Здорово считал в уме, складывал трехзначные числа, иногда даже быстрее учительницы алгебры и геометрии решал задачи.

Сам сыщик ничего, кроме детективов, не читал, поэтому в разговоре не участвовал. У него после демарша Макса, словно раковая опухоль, внутри стало разрастаться беспокойство. Не мог журналист так, в трусах, по второму этажу дефилировать. Не мог!

Ощущение было таким, что вот-вот должно что-то произойти. Взорваться! В воздухе чувствовалась наэлектризованность, казалось, спичку достань, и она вспыхнет.

– Интересно, что сейчас Жанна делает, – заполнил он возникшую паузу. – Вроде должна уже появиться.

– Да, кстати, долго не спускается, – согласилась Мила. – Отлучалась ненадолго, инсулин вколоть, а уже с полчаса не возвращается.

– Так и Макса нет, – с иронией заметил сыщик. – Возможно, они проводят время вместе. У нас своя свадьба, у них – своя.

– Не исключено, кстати, – подмигнув, как бы между прочим заметила хозяйка и, понизив голос до шепота, чтобы не услышали игроки за доской, сообщила: – По секрету тебе скажу, что Макс Жанне со школьной поры нравится. Это с его стороны полное равнодушие, а с ее… совсем наоборот.

– Только инсулин, говоришь, вколоть? – ей в такт, тоже шепотом поинтересовался Стас. – А Лёвик все это время здесь оставался?

Мила заговорщицки подмигнула Стасу:

– Я, конечно, не разбираюсь, кто какую игру ведет, но только ты поднялся к себе после нашего с тобой разговора, Жанка с Лёвиком тотчас вернулись и ну меня выспрашивать, о чем мы с тобой беседовали. Такое впечатление, что они наблюдали за нами сверху и ждали, когда ты уйдешь.

– Ты, надеюсь, рассказала все подробности нашей беседы? – закивал сыщик, разведя руками. – У тебя ведь никаких секретов от них нет?

– Ну, в общих чертах, – обтекаемо сообщила хозяйка. – Как только они узнали всё, что хотели, Жанка предположила, что сейчас ты отправишься на улицу погулять – на морозе, дескать, лучше соображается, и они скрылись на кухне. Только скрылись, как на грех – ты спускаешься, одеваешься и выходишь. Я ничего не понимаю. Ты что-нибудь понимаешь?

Стас вскочил:

– Кажется, да. – И опрометью кинулся мимо шахматистов. – Взлетев через две ступеньки на второй этаж, рванул на себя дверь Игнатенок. Снизу послышался недовольный возглас Лёвика:

– Ты бы хоть постучал, Стас! Совесть иметь надо или хотя бы ее остатки. Всё же не к себе любимому…

– Поднимись сам и посмотри! – крикнул вниз что есть силы сыщик, кое-как держась на ногах. – Тут некому стесняться. О какой совести ты говоришь?! Совесть… Тут… вообще… никого нет. Из живых, я имею в виду.

– Что ты хочешь этим сказать? – уточнил фотограф, крутя в руке выигранную фигуру. Потом, когда до него дошел смысл сказанного, он выбросил фигуру, вскочил и почти бегом поднялся наверх. – Такое наговорил, что… не сразу и…

Увидев привязанную за горло к шведской стенке мертвую жену, он всхрапнул, дернулся и повалился на Стаса.

– Антон, бегом сюда! – рявкнул сыщик, с трудом удерживая обмякшее тело Лёвика. – Может, ее можно еще как-то спасти. Скорее, скорее! Шевелись!

– А что случилось? – спросил хозяин дачи, быстрыми шагами поднимаясь по лестнице. Застыв в проеме дверей, выдохнул: – Ух ты! Ни фига себе!

Зрелище было не для слабонервных: Жанна с раскрытым ртом и вытаращенными глазами, словно крича что-то, висела привязанной за горло к шведской стенке. Веревку убийца перекинул через верхнюю перекладину, протянул до нижней и на ней закрепил.

Впечатление было такое, словно Жанна чего-то испугалась, взлохматила волосы, хотела закричать, да так и застыла, убийца лишь приподнял ее на пару ступенек вверх.