Читать «История отношений между русскими князьями Рюрикова дома» онлайн

раз младший дядя уступает права свои старшему племяннику, но мы увидим, что эта уступка не была искренняя: Владимир знал, что в то же время киевские граждане отправили от себя посольство к Мстиславу, черные клобуки от себя, и потому не надеялся успеть в борьбе с племянником, который наследовал от отца любовь граждан и варваров союзных. Но, уступая Киев волынскому князю, Владимир вместе со внуками Мстислава В[еликого] — Ярославом Изяславичем, Ростиславичами и Владимиром Андреевичем целовали крест между собою: вытребовать у нового в. князя волости, какие сами захотят{393}. Тогда сын Изяслава поспешил ниспровергнуть замыслы родичей. Взявши войско у Ярослава Осьмосмысла Галицкого (который теперь постоянно на стороне Мстиславичей, ибо дурно живет с женою своею, сестрою Боголюбского) и взяв клятву в верности с варваров, он быстро двинулся к Киеву, урядился здесь с братьями (Ярославом Луцким и Владимиром] Андреевичем), гражданами и дружиною (т. е. боярами киевскими) и осадил дядю Владимира в Вышгороде: последний, равно как и Ростиславичи должны были уладиться с в. князем о волостях уже не так, как прежде хотели{394}.

Эта неудача еще более озлобила дядю Владимира: целый год не давал он покоя в. князю; наконец, оставленный варварами и собственною старшею дружиною, которая осердилась на него за то, что он не объявлял ей своих советов{395}, Владимир удалился на север к князю, равно оскорбленному Мстиславом в правах своих и могущему отомстить за свое оскорбление: то был Андрей Юрьевич Боголюбский. Мстислав Изяславич, приняв на себя старшинство, точно так же нарушил права Андрея, как отец его Изяслав нарушил права отца Андреева Юрия: одинакие отношения должны были произвести одинакие следствия — вражду непримиримую; но теперь все выгоды были на стороне Юрьевича, ибо Мстислав со всех сторон был окружен князьями ему враждебными. Мы видели, как родичи хотели заставить в. князя согласиться на все их требования; неудача, претерпенная вследствие решительности и деятельности Мстиславовой, оскорбила их: они не любили в. князя; летописец не один раз говорит: «Что сердце их не бе право с ними»{396}. Они наскучивали ему просьбами о волостях и сердились, получая отказ{397}. Вот почему, когда Андрей вздумал отыскивать свое старшинство и Киев, 11 князей стали под его знамена.

Несправедливо думать, что могущество северного князя заставило всех остальных признать его старшинство и вооружиться на Мстислава: мы увидим после, что южные князья не боялись многочисленных полчищ северных и всегда с успехом выходили из борьбы с ними, след., только одно нелюбье родичей к Мстиславу помогло Боголюбскому восторжествовать над последним.

В 1169 году Киев был взят войсками союзных князей и разорен, как еще никогда не бывал прежде; Мстислав должен был соступиться со старшинства и удалиться в свою Волынскую область{398}.

Здесь мы оканчиваем первый отдел нашего исследования и второй период княжеской борьбы, которого главный характер есть борьба за старшинство между племянниками и дядьями, причем торжество осталось на стороне последних, ибо победа Андрея над Мстиславом была вместе победою представления о праве всех дядей, даже самых младших, над племянниками от первого брата.

Отдел второй

ОТ АНДРЕЯ БОГОЛЮБСКОГО

ДО ИОАННА КАЛИТЫ

Глава I

ИСТОРИЯ КНЯЖЕСКИХ ОТНОШЕНИЙ

ПРИ АНДРЕЕ БОГОЛЮБСКОМ

Мы потеряли Боголюбского из виду с тех пор, как он ушел впереди отца своего на север после окончательного торжества Изяславова над дядею. Мы заметили в этом князе отчаянную храбрость, но вместе с тем заметили неодолимое влечение на север, чем он разнился от своей семьи. Это влечение объяснить нетрудно: бесспорно и рожденный на севере{399}, Андрей провел там большую половину жизни и ту половину, впечатления которой закрепляются в человеке и никогда его не покидают; след., Андрей воспитался и окреп в понятиях, господствовавших на северо-востоке в городах новопостроенных.

Уже только в 1149 году{400}, след., 38 лет от рождения, явился Андрей на юге, в Руси, с полками отца своего, который хотел во что бы то ни стало добыть Киева. Не понравился Андрею юг, ибо чужд был для него порядок вещей, здесь господствовавший. В то время как старший брат его Ростислав побуждал отца преследовать Изяслава, Андрей умолял Юрия примириться с племянником и уйти поскорее на родной и любимый север. Желание Андрея исполнилось, как мы видели, но не совершенно: по смерти Изяслава Юрий опять ушел в Киев и, обрадовавшись, что пересилил наконец Мстиславичей, роздал старшим сыновьям волости в Руси: Андрею достался Вышгород{401}. Но в том же 1150 году Андрей вопреки воле отцовской оставил Вышгород и ушел в Ростовскую землю, во Владимир Клязменский{402}. Эту область Юрий завещал младшим сыновьям своим{403}.

Новые города, дав клятву основателю своему Юрию принадлежать только младшим его сыновьям, хотели свято исполнить ее: «ялись крепко по правду» (правда — крестное целование). Но среди этих городов возвышался город древний Ростов Великий, к нему примыкал Суздаль; Ростов как старший город вовсе не считал себя собственностию князя, пренебрегал его завещанием и считал себя вправе выбирать из княжеского рода кого хотел. Вот почему, когда Андрей явился на север, то ростовцы и суздальцы с радостию признали его своим князем как старшего в семье Юрия{404}. С негодованием смотрели новые города на такое нарушение воли завещателя, но принуждены были покориться, ибо не привыкли к самоуправству и, как пригороды, слушались вечевого приговора старших городов.

Но старые города скоро увидали свою ошибку: Андрей прибыл на север вовсе не в угоду старым городам: он бежал от старых городов с юга, для того чтоб на севере, среди новых, установить новый порядок вещей. Он утвердил свой стол ни в Ростове, ни даже в Суздале, а в новопостроенном Владимире Клязьменском, для украшения которого не щадил своей казны, имея в виду сделать его стольным городом великокняжеским. Старые города — Ростов и Суздаль сильно негодовали на такое предпочтение{405}, но Андрей продолжал свое дело: он хотел даже учредить во Владимире митрополию, дабы отнять у Киева и Южной Руси и церковное старшинство, но константинопольский патриарх не согласился разделить Русскую церковь