Читать «На той неделе: купить сапоги, спасти страну, выйти замуж» онлайн

Зато Севка приехал как миленький. Из Италии. Поменял билет специально ради такого случая. Привез мне сказочной красоты жемчужное ожерелье в пять рядов. Хотел сам мне надеть, но я не далась – оно к платью не подходило. У меня было чудное платье – трикотажное, сидело как нарисованное, белое в крупный черный горох, с высоким воротом и американской проймой. И туфли на шпильке. И загорелые ноги...

Но главное было даже не это. Бог с ними, с ногами. Хотя хороши... Главное было, что я поняла, как я их всех люблю, моих друзей. Какие они классные, честное слово. И как хорошо, что они здесь. Пока они здесь. Не знаю, откуда, но почему-то я совершенно точно знала, что вижу их всех, вот так, вместе – в последний раз. Потому что потом – все уедут, и я уеду, и совершенно неизвестно, встретимся ли мы когда-нибудь еще... Может быть, конечно, все это было только разгоряченное выпивкой воображение, мне-то уж точно было абсолютно некуда и не с кем уезжать, но знание было таким реальным, и от него было немножечко грустно, а вокруг было весело, и я веселилась вместе со всеми, и очень старалась успеть рассказать им всем, как я все-таки их всех люблю... Или почти всех.

Севка сидел весь вечер в углу дивана, мало с кем разговаривал, только пил и дергал ногой. Он всегда дергает ногой, когда расстроен. Так ему и надо. За вечер, по-моему, нам не удалось сказать друг другу и десятка слов – мне было некогда.

И потом, всю следующую неделю, мне тоже было некогда. Вернее – удавалось очень удачно от него удирать. Дела на работе, надо срочно на дачу, я уже договорилась с кем-то встретиться – в ход шло все. Однажды я, выходя с работы и притворяясь, что напрочь не вижу его машину, стоящую у выхода, даже вскочила в совершенно ненужный мне, но так кстати подошедший к близлежащей остановке троллейбус. Троллейбус завез меня куда-то на задворки Университета на Ленинских горах, и я потом долго оттуда выпутывалась.

Но тут наползла годовщина августовских событий. Это святое, и не отметить было нельзя. Сперва договорились собраться все вместе, как год назад, и Севка тоже, но потом выяснилось внезапно, что у всех какие-то дела, никто не может, и мы оказались вдвоем. Причем выяснилось все это, естественно, в последний момент, когда Севка, – не опоздав, – заехал за мной на работу, и я уже сидела в его машине. Детский сад.

Севка вылезал вон из кожи, спрашивая меня, чего бы мне хотелось в этот день. Я сказала, что хочу в ресторан. Он заныл, что нет, что он старался, все готовил, что пускай мы поедем к нему, будет еще вкуснее и так далее. Потом мы еще два часа мотались по всем коммерческим магазинам Москвы в поисках икры и «Мартини», без которых я ехать отказывалась. Наконец все купили. Потом доехали. И все началось по новой.

То есть, может, это Севка думал, что по новой. Я смотрела на происходящее совершенно другими глазами, как будто со стороны, как будто это все не со мной происходит, а я сижу в театре и смотрю пьесу – и пьеса эта довольно скучна.

Какие-то переживания, причитания, поиски истины, просветления, приобщения к высшему и так далее... Господи, да кому все это нужно! Решил жениться на богатой американке, нужно тебе это для карьеры – ну так и скажи! При чем тут истина и свет? Жалко отпускать меня – ну тоже так и скажи! Мерзко, конечно, выходит – но зато честно. Но в ответ мне говорили, что я ничего не понимаю, что я погрязла в быту (конечно, погрязла – поживи-ка, как я, в зимней голодной Москве), что мне недоступно понимание и тому подобные прекрасные вещи...

Кончилось все это тем, что в два часа ночи я встала и ушла. Севка бежал за мной, хватал за руки, падал на колени, в конце концов мы чуть не подрались в прихожей – сцена вышла безобразнейшая. Оказавшись после всего этого на улице, изрядно потрепанная, но непобежденная, я поймала такси – повезло ведь! – и поехала к Лильке. До нее все-таки было ближе, чем домой, и денег хватило.

У Лильки тоже нашлась бутылка «Мартини», а уж икра, конечно, так и пропала. Досадно, но вполне преодолимо на фоне всеобщей пакости бытия.

Часть третья

Выйти замуж

Входят Герцен с Огаревым, воробьи щебечут в рощах.Что звучит в момент обхвата как наречие чужбины.Лучший вид на этот город —если сесть в бомбардировщик.

1992

ПОНЕДЕЛЬНИК, 7 сентября

Утро. Звонок. Будильник – пора вставать на работу. Впрочем, вставать сегодня можно не очень резко, времени только половина девятого, Костька с собакой пока на даче, никого кормить и выгуливать не надо, а на сборы вместе с душем мне нужно десять минут. Хотя стоп – сегодня у меня свидание после работы, выглядеть надо ненавязчиво, но прилично, поэтому над одеванием придется слегка поколдовать.

В Костькиной комнате, где стоит шкаф со всей моей одеждой, спит бывший муж. Ну и ладно, не сахарный, даже если проснется – не помрет. И вообще, может, его и дома-то нет. Я вчера засыпала – не слышала, чтобы он приходил.

Хотя мы и живем в одной квартире, иногда можем не встречаться неделями. Особенно в тепло-летнее время года, то есть теперь. Зимой Костька живет с нами, и это налагает определенность. Но пока он на даче, жизнь у каждого своя и бьет ключом. Димке удобно жить у меня – я его кормлю, вопросов не задаю, денег не прошу... Какие-то он мне, справедливости ради, иногда выдает, но немного и нечасто, так что существенной роли в бюджете они не играют. Зато с Костькой, когда он тут, проблем меньше, да и вообще, бывший муж мне не мешает, в мою жизнь тоже не лезет, так что мы вполне мирно уживаемся. Иногда даже разговариваем, как люди, если встречаемся вечером на кухне. Да нет, это можно, наверное, даже дружбой назвать. А как еще – не враждой же?

Я стою перед раскрытым шкафом и перебираю тряпки. Что бы такого надеть? Погода сегодня ясная, дождя не обещали, ноги у меня еще загорелые – значит, туфли на высоких каблуках. Раз туфли – значит, юбку. Так, эта слишком короткая, будет вызывающе, эта длинная – скучно, а вот эта – в самый раз. Черненькая, узенькая, чуть выше колена, все ноги с остатком загара видны, отлично – скромненько и со вкусом. Колготки можно не надевать, тепло, а что наверх... К этой юбке подходит эта кофточка, и еще эта, но все не то... А если...

Вот, точно. Эта. Бежевая, длинная, с черными узорами. Я ее купила еще весной, в секондхэнде. Появились такие магазины, где продают недорого всякое заграничное барахло, пожертвованное в пользу свободной России иностранными благодетелями. И там действительно можно классных тряпочек из кучи наковырять, только попасть туда сложно. Конкретно в этот магазин мы с Лилькой попали только благодаря нашему бывшему сокурснику, ставшему внезапно, на волне демократических перемен, депутатом Моссовета. Очень было забавно – он привез нас туда на своих «Жигулях». Кроме нас троих в машине еще сидели его шофер, секретарь и два охранника. Собственно, они только и сидели – Лилька устроилась у кого-то на коленках, а я уже просто практически лежала поверх всего, высовывая из одного окна голову, а из другого ногу. И туфли у меня были белые, на шпильке... И ехали мы в таком виде с ветерком по Кутузовскому, а все менты нам честь отдавали... Вот она, демократия-то...

– Ась, ну что ты застряла-то тут? – бурчит из-под одеяла бывший муж. – Шла бы себе уже, не мешала бы спать...

– Отстань, – не оборачиваясь, отвечаю я. – Не отвлекай меня, у меня важное дело. Я собираюсь на свидание.

– Ну и уйди уже, что ты тут-то стоишь? Только спать мешаешь... Зачем тебе на свидание одежда? Иди лучше без нее...

Спорить с ним – дело дохлое, особенно с утра, я даже не начинаю. Выбираю наконец кофточку, беру кучу одежды в охапку и ухожу, прикрывая за собой дверь ногой. Движение получается слишком резкое, дверь с ударом захлопывается, бывший муж испускает стон... Доброе утро!

Сегодняшнее мое свидание очень забавное. Мужик такой интересный. Программист, кандидат наук, и живет за границей. То ли во Франции, то ли в Италии, не помню. Севкино наследство, между прочим, мы у него познакомились. Знал бы он... Может, еще и узнает, тоже неплохо. Пустячок, знаете ли, а приятно – Севка всегда меня страшно ревновал. И к Якову конкретно тоже.

Это было год назад – как раз во время нашей короткой идиллии, когда я жила у Севки. Он сказал, что в гости зайдет его знакомый, классный парень, они познакомились в самолете, я сама увижу. Что классного в транспортных знакомствах, я не знаю, но тогда мне все казалось прекрасным. И еще днем, пока я была на работе, Севка купил жуткую кучу баклажанов – приготовить на ужин. Мы долго спорили по этому поводу – я не люблю баклажаны, ни есть, ни готовить, а Севка говорил, что знает отличный рецепт и все сделает сам. Надо только их тоненько порезать, и каждый ломтик обжарить, и положить чесночку... Мне понравится...

В общем, когда этот самолетный знакомый с дурацким именем Яков все-таки пришел, я с ним даже за руку поздороваться не смогла – вся по уши была в чесноке с баклажанами. На мне была надета старая Севкина рубашка чуть выше колена, поверх нее фартук, а свои джинсы я сняла, чтоб не запачкались. Видок, в общем, еще тот. Хотя я ничуть не смущалась: с ногами у меня все в порядке, и вообще – это же он пришел в гости, а не я. Мы замечательно сидели, трепались, смеялись. Съели незаметно все баклажаны. У нас с Севкой как-то все время получалось говорить хором, знакомый Яков действительно оказался симпатичным мужиком, даром что из самолета. И имя у него, кстати, тоже оказалось человеческое – Андрей. Мне всегда, еще со школьных лет, нравилось это имя. А Яков – это намертво прилипшее школьное прозвище. Я ему очень понравилась, видно было. Смотрел на меня весь вечер грустно, даже Севка заметил и разозлился. Потом Севка мне рассказал, что Яша недавно развелся с женой, и видно было, что ему одиноко и не хватает близкого человека... Я даже стала думать, с кем бы из подружек его познакомить, но Севка сказал, чтоб я не лезла не в свое дело, и вообще незачем, Яков все равно через месяц уезжает надолго, там себе и найдет.