Читать «Невеста для царя. Смотры невест в контексте политической культуры Московии XVI–XVII веков» онлайн
Расселл Э. Мартин
Страница 72 из 133
Только на следующий день (в понедельник, 19 июля) собрался весь двор. Но опять же не было пира, не было обмена дарами, не было встреч с церковными иерархами — ничего из церемоний и обычных ритуалов второго дня свадьбы. Царь и царица просто приняли одного за другим бояр и придворных, каждый из которых поздравил молодых[775]. На этом официальное описание свадьбы заканчивается.
Первая свадьба Федора III демонстрирует существенный разрыв с традициями царских свадеб, но вопросы о ритуале остаются. Сколько именно было приближенных на свадьбе, исполняли ли они традиционные почетные роли (тысяцкий, посаженый отец, посаженая мать, дружка, сваты и т. д.)? С одной стороны, летописцы конца XVII века, комментируя вторую свадьбу царя Федора III (с Марфой Матвеевной Апраксиной в 1682 году), сообщают, что «на свадьбе были в тысецких и в друшках, и в свахах, и во всяких чинах прежние, которые были у него государя в чинах на прежней радости»[776]. «Это свидетельство, — пишет Седов, — позволяет предполагать, что в действительности обе свадьбы Федора Алексеевича все же имели положенные по традиции чины»[777]. С другой стороны, список имен в официальной версии свадебного разряда (кратком буклете) просто не настолько велик, чтобы охватить все почетные должности на традиционной царской свадьбе, и в него не включены женщины (кроме невесты), которые могли исполнять некоторые из самых заметных ролей во время церемонии. Кто были свахами? Кто помогал невесте в ее спальне? Кто держал кику? Таким образом, сложно игнорировать ясные и прямые слова официального описания: «А против прежняго их царского чина, никаких чинов не было»[778]. Как заключил Седов, первая свадьба царя была «необычной»[779]. Конечно, весьма вероятно, что горстка придворных, указанных в чине, выполняла все необходимые роли (а их неназванные жены исполняли традиционно женские обязанности), но даже в таком случае число должностей было существенно сокращено, а некоторые — полностью упразднены. Сложно не увидеть, что два сохранившихся чина — обгоревшие черновые столбцы и краткий буклет — отражают две очень разные версии свадьбы. Причины этой перемены мы можем только предполагать, но слабое здоровье царя и его недостаточная выносливость — возможно, самое простое и верное объяснение.
Однако свадьба царя Федора III была традиционной хотя бы в одном: всеми, даже иностранцами, она воспринималась как ключевой момент в политической жизни двора, так же как и все царские свадьбы в этих столетиях. Описывая недели и месяцы до просвадьбы царя Федора III, датский посол Фридрих фон Габель говорил: «Все здесь теперь наполнено недоверием, и все ждут того времени, когда его величество царь выберет себе супругу, — чтобы увидеть, какие звезды с ней зажгутся»[780]. Совершенно точно, Языков и Лихачев — те две звезды, что сразу же ярко зажглись. Бутенант фон Розенбуш отметил еще одного большого победителя — семью невесты. «Некоторые великие мужи пали в своей значимости, — пишет он, — а царица ввела свою партию в игру, где теперь произойдут некоторые изменения»[781]. Как считает Седов, «Грушецкие и Заборовские, а также их близкая и далекая родня большим кланом вошли в состав верхов столичного дворянства. В последней четверти XVII века придворные события становятся важнейшим фактором увеличения численности московских чинов»[782]. Между 17 июля и 1 августа 1680 года многие родственники царицы получили повышение, хотя большинство удостоилось средних придворных чинов: стольник (20 назначений), стряпчий (7 назначений) и спальник (3 назначения). Было и 2 назначения в думные чины: одного повысили до боярина (20 июля С. И. Заборовского, дядю царицы по линии матери), другого — до думного дворянина (23 июля Н. И. Акинфова, родственника Языкова)[783]. Ритуалы, может, и модернизировались, но брачная политика в последней четверти XVII века явно была еще жива-здорова.
Последние смотры невест
Агафья Грушецкая умерла 18 июля 1681 года, вскоре после рождения сына Ильи, который через три дня последовал за матерью в могилу[784]. Федор III и сам был близок к смерти, но он не оставлял по себе наследника, поэтому советники уговаривали его жениться вновь уже в конце ноября 1681 года, если не раньше[785]. Второй брак Федора III — один из лучших примеров решающего влияния царского фаворита на выбор невесты для царя. Источники сообщают, что фаворит Федора III, Языков, направил царя к Марфе Матвеевне Апраксиной, дочери провинциального дворянина, которая, как и Грушецкая, имела польские корни, однако, что важнее, была связана с двумя наиболее значимыми придворными игроками: Языковым, ее родственником, и Артамоном Матвеевым, ее крестным отцом[786].
Но у Апраксиной были конкурентки. Согласно Татищеву, против нее и Языкова были настроены многие влиятельные лица, в том числе тетя царя, его сестры и И. М. Милославский. Некоторые люди из окружения государя советовали ему жениться на одной из двух дочерей Александра Петровича Салтыкова (Татищев не сообщает нам, на которой). У других придворных были на уме иные кандидатки. Смотр невест, или целый ряд смотров, был проведен где-то в промежутке между концом ноября 1681 года и серединой февраля 1682-го. Не сохранилось ни одного списка претенденток, но запись в приходно-расходной книге из Царицыной мастерской палаты от 9 апреля 1682 года содержит список подарков, которые вручили участницам смотра. Седов сравнил этот список с перечнем тех подарков, что были выданы перед первой свадьбой Федора III (об этом перечне см. выше здесь и в главе 2, а полный его текст — в приложении С), и весьма правдоподобно предположил, что кандидаток было 12[787]. Мы знаем, что одна из двух сестер Салтыковых была кандидаткой и что избранница царя, Апраксина, вероятно, тоже участвовала в смотре невест. Третью претендентку упоминает в письмах протопоп Аввакум: княжна Анастасия Урусова, дочь княгини Евдокии Урусовой. «И Настасья, хотящая быти ц[арица], пускай молится о мне», — написал он[788]. Личности остальных неизвестны.
Царь сначала не склонялся к кандидатке Языкова. Ему больше нравилась Прасковья Салтыкова, которая через два года выйдет замуж за младшего брата Федора III, физически и психически больного Ивана V. Описывая избрание Прасковьи в 1684 году для Ивана V, Страленберг говорит, что она «избрана было была в супруги умершего царя Феодора, но вышепомянутый Языков для некоего своего интересу в том воспрепятствовал, склонил же его к сочетанию с Апраксиной, а Салтыков послан был тогда в Сибирь в Енисейск комендантом, где и сия прекраснейшая его дочь с ним же пребывала»[789]. Когда Салтыкову