Читать «Самоучитель игры на струнах Души, или Как настроить жизнь на свой лад» онлайн
Аруна Юрьевна Радуга
Страница 13 из 39
Пока автор писал эти строки, по его щекам катились слезы облегчения и радости. Эти телесные симптомы очень важны для понимания, насколько вы конгруэнтны (сонастроены в себе) в данный момент. Надеюсь, этот пример живого общения со своими чувствами придаст вам уверенности и сил, особенно в тягостные минуты сомнений. Держитесь. Прекрасное рядом, гораздо ближе, чем вы думаете.
В конце каждой главы я поделюсь с вами некоторыми моими коуч-сессиями. Имена и названия мест я изменила. Проблемы у нас практически одинаковые, контекст отличается, а остальное, похоже, как две капли воды. Сами убедитесь.
Коуч-сессия № 1
«Удостоверение жертвы»
Она пришла ранним утром. Посетителей ещё не было. Она была первой. И очень одинокой. Внутри неё было такое количество темноты, что я буквально ощутила дискомфорт и невольно потянулась к лампе на столе, чтобы включить свет.
«Добрый день» – я предложила ей место, которое обычно предлагаю моим клиентам и приготовилась слушать.
«Добрый» – она понуро улыбнулась и села туда, куда я показала. «У вас можно курить?» – она подняла на меня глаза полные слёз.
Хорошее начало… я собралась с силами, как перед прыжком и неожиданно сказала – Да, пожалуй, сегодня можно…
Шутка прижилась… Женщина снова улыбнулась, но уже светлее. Мы сидели напротив друг друга. Консультант и клиент. Ждали подходящего момента для знакомства. Я воспользовалась паузой, чтобы внимательнее её рассмотреть. Лет 40, хороша собой, но в плохом настроении, а потому скукоженная внутренне и внешне. Длинные каштановые волосы, зеленые глаза, макияж достаточно броский, помада, брови, маникюр, украшения, джинсы и рубашка из магазинов нашего города. Всё как обычно.
«Меня зовут Наталья – вы наверное ждёте моих объяснений?»
«Я?! Боже упаси!»
Мы рассмеялись.
Напряжение спало, стало ещё светлее в комнате и на душе. Ну вот. Теперь можно и знакомиться.
«Наталья! Чудное имя. И вам подходит, на мой взгляд. Может поговорим?» – я потянулась к блокноту и краем глаза заметила, как женщина напряглась в кресле и стала нервно теребить перчатки.
«Простите. Я нервничаю, потому что впервые буду говорить о том, что мне внушает ужас. И признаваться в этом еще ужаснее. Словно заново проживать… Вы понимаете? – теперь она смотрела прямо в глаза.
«Конечно. Я понимаю. Ваша тайна останется здесь, и никто о ней не узнает. Позвольте мне вам помочь. Ведь вы же сюда пришли за помощью? Верно?» – я немного подалась вперед, и продолжала смотреть на Наталью.
«Да. Конечно. Мне некуда больше с этим – она поморщилась – идти. Вы же психолог? Вы должны уметь такие вещи.»
Тут я стала нервничать почему-то. То ли от того, что дама говорила загадками, а я должна была в них разобраться, не имея под рукой ключей к шифрам, то ли мне показалось, что я ей не смогу помочь… Не знаю… Пока смутное предчувствие поселилось во мне и потому, я не делала поспешных выводов, а продолжала слушать и смотреть на мою собеседницу внимательным взглядом.
«Понимаете… я всё время выбираю мужчин, которые оскорбляют моё достоинство. Дело дошло до того, что меня изнасиловал в кабинете врач-психиатр. Представляете, за стеной люди, он меня раздевает, что-то приговаривая, а я как последняя дура делаю всё, что он просит – на кушетку ложусь, позволяю ему ко мне в трусики залезть и молчуууу… – тут она завыла, как раненый бизон, а я поспешила поставить ей под руку салфетки.
Сидим. Она рыдает в голос, я дышу глубоко и спокойно. Обычная рабочая ситуация в моём кабинете.
Когда первая волна шторма миновала, я рискую подать голос: «Почему вы не остановили его? Почему не позвали на помощь?»
«Не знаю… Сама удивляюсь. Внутри меня всё клокотало видимо, а снаружи я держала марку, хранила невозмутимость. Даже психиатр сказал, когда всё закончилось, что меня трясёт… И… пригласил на следующий сеанс… для закрепления результата… Вот урод.
Теперь Наталья гневалась. Я продолжала. «Если бы вы позволили себе проявить себя, чтобы вы сделали или сказали?»
«Да я бы… да он бы… так летал по кабинету… что больше никогда не посмел бы к женщине приблизиться… гад… – она сверкала глазами и готова была испепелить любого, кто попался бы ей сейчас под руку…
«Наташ, всё-таки, что можно было сделать простого и разумного в такой момент, а?» – не унималась я.
«Наверное подождать пока до меня дойдет сказанное им, предложенное им, а не слепо подчиняться. Просто переварить услышанное. Но я в таком шоке была, что словно зачарованная делала всё, как робот. Без чувств. Он же не сразу на меня полез. Он уложил меня на кушетку, ноги согнул, а потом стал… Господи Боже, она опять зарыдала – стал «передавать энергию» в промежность… сначала через одежду, а потом… Мне так стыдно, что я – дура… верю человеку в белом халате, доктор же… Воды дайте… мне не хорошо что-то… – она побледнела и стала дышать резко и часто.
Я принесла ей воды и встала рядом, положа руку ей на спину, передавая покой и любовь, так, как меня учили в рейки. Минут пять она пила, плакала, дышала и приходила в себя, отпуская боль и страх, стыд и разочарование, отдавая в мир заряд эмоций, которым уже давно надо было убить её смертельной болезнью, но… жажда жить победила и привела её за помощью в кабинет психолога.
Потом мы снова сели рядом. Наталья продолжала: «Знаю. Вы меня, наверное, наивной считаете, поделом мол мне. Не будь я такой доверчивой, не случилось бы этого. Но я ведь никогда не подумала бы, что врач-психиатр крупной клиники – сам душевно больной человек. Даже в страшном сне себе представить не могла такого. Вы мне верите?»
Обычное дело, когда обманутая жертва винит себя в сложившейся ситуации, потому, что наказать обидчика не представляется возможным, а в детстве её научили винить во всём себя, брать на себя ответственность за всё, что с ней происходит. При этом бедной девочке забыли показать и рассказать, как реагировать на насилие и защищать свою честь, когда кроме неё больше некому о ней позаботиться. Боль от подобного опыта обычно направлена внутрь жертвы