Читать «Шлак. Безумная королева» онлайн

мне хоть бездумная, хрен редьки не слаще. Людей до сих пор потряхивает, не понимают, как выбрались.

Кира вдруг схватила меня за руку и проговорила сквозь зубы:

— Пап, ты же понял, кто это был, да? Ты же понял?

Я кивнул. Да, я понял. Едва увидел. Сердце словно кольнуло. Волосы, фигура. Надо быть слепцом, чтобы не узнать.

Кира перевела взгляд на Гука.

— А вы говорили, что она умерла!

Гук удивлённо вскинул брови:

— Кто умер?

— Мама! Вы говорили, что она умерла. Но она жива! Я же говорила! А вы…

Кирюшку трясло, пальцы скрючились, почернели и вот-вот готовы были превратиться в когти. Я схватил её и прижал к груди.

— Тихо, тихо. Котёнок… Дыши… Вдох-выдох, ну? Как Алиса учила…

Коптич сглотнул, рука медленно потянулась ко лбу, к животу, к правому плечу. Гук почувствовал неладное, но что происходит, не понимал. Наблюдать, как двуликий обращается в ревуна ему ещё не приходилось, и последствий этих обращений тоже. А мне хватило той картины, которую довелось увидеть в офисе ИнвестСтанок — пять разорванных тел и брызги крови по стенам.

— Дыши, котёнок, дыши. Вдох-выдох. Вдох-выдох.

Кира справилась. Чернота сошла, пальцы распрямились, дыхание стабилизировалось. Ещё минута, и она уже сидела совершенно спокойная. Словно не случилось ничего. Меня всегда поражала эта особенность двуликих: яркая эмоциональная вспышка — и катарсис. Как будто они нарочно накапливают негатив, а потом выбрасывают его из себя, освобождая разум от грязи. Это больше походило на игру или защитную особенность организма…

Коптич выдохнул, а Гук, догадавшись, наконец, о чём разговор, проговорил хрипло:

— Так… ты чё хочешь сказать… Безумная королева это… — он покосился на Киру.

— Данара, — кивнул я.

Гук закашлялся, и махнул рукой, словно отгоняя комара.

— Ладно, забудем за то, что она умерла. После вашего возвращения я во что угодно готов поверить. Но… Говорили, что Безумная — двуликая… Твою мать, ну у вас и семейка! Теперь понятно, от кого у дочери твоей эта способность.

— Какая?

— Воздухом бить.

Это он о вчерашнем случае на дороге, когда Кира разозлилась и выдала воздушную волну. Тот удар был намного слабее, продемонстрированного Данарой, но лиха беда начало. Впрочем, сейчас меня заботило другое. Фаина говорила, что у Данары тавродина в крови какие-то там сотые. Неплохие, конечно, но для двуликого мало, у Алисы их почти три целых на миллиграмм. Так как получилось, что с таким мизером, она стала двуликой? Ошибка лаборанта, не сумевшего верно определить наличие тавродина? Или под воздействием каких-то факторов, того же нюхача, которым так щедро пичкали Данару, её сила выросла?

— Котёнок, ты пробовала общаться с мамой?

— Пробовала. Молчит.

— Может, она не чувствует тебя? Или не дотягивается?

Кира пожала плечами:

— Я-то дотягиваюсь. Но она не отвечает.

— Может, не узнаёт?

— Папа, причём здесь это? Когда ты обращаешься к кому-то, даже к незнакомцу, он всё равно реагирует. Хоть как-то! А здесь ноль. Как будто она глухая и слепая. Но это не так! Перед атакой она дотронулась до меня, пыталась залезть в мозг. Едва не выжгла, понимаешь? Она пыталась выжечь мой мозг! Она моя мама. Мама! И пыталась…

Кира говорила взахлёб; ей было обидно, страшно и непонятно. Когда собственная мать пытается тебя убить, это как минимум приводит в замешательство, и теперь она не знала, как поступить. Слишком маленький жизненный опыт, чтобы объяснить себе случившееся и принять правильное решение.

— Ты только не торопись с выводами, — посоветовал я.

Было бы глупо объяснять сейчас дочери, что мама малость не в себе, потому что Тавроди и тётушка Фаина сделали из неё подопытного кролика и превратили… непонятно в кого превратили. Семь лет назад это больше напоминало пациента психбольницы. Седая, грязная, в струпьях. Я не хотел, чтобы Кира видела её такой. Но сегодня она вновь предстала той прежней Данарой, матерью и женой, яркой красавицей. Только разум… Похоже, он по-прежнему ей не подчиняется.

Кира вздохнула:

— Но её же не просто так зовут Безумной, папа. Я всё понимаю. Просто пока не могу смириться с этим.

Ожил планшет, принимая сообщение. Ну наконец-то! Кто там на другом конце, Гамбит? Или всё-таки Олово?

Не сдох?

Гамбит. Примас себе хамства не позволяет. Не знаю, где его воспитывали, но за своим языком он следит.

Я усмехнулся, показал сообщение Гуку и отстучал в ответ:

Только после вас, уважаемый.

Посмотрим, кто кого вперёд пропустит. Ты хотел поговорить с примасом? Он согласен…

Ну ещё бы он не был согласен. Бой проигран, вернее, ни к чему не привёл, перспективы на следующую битву туманны.

Пусть покажется, чтоб я был уверен, что это не ты на кнопки нажимаешь.

Минуту Гамбит молчал, потом написал:

Жди.

Если Олово действительно готов со мной говорить, то он должен стоять сейчас рядом с Гамбитом. Чего ждать-то? Разве что подготовить новое нападение.

На это они способны, но если пойдут, то не по дамбе. Перед нами она как на ладони, любое движение заметишь сразу. А вот по бокам открытого пространства практически нет, всё прикрыто мелкими островками и камышовыми зарослями. Можно незаметно подобраться почти вплотную. Гук утверждал, что дамбу штурмовать нет смысла. Соглашусь, в лоб не получится, пара-тройка ловких бойцов в состоянии остановить всю армию Загона. Но что помешает адептам построить тюлькин флот и навалиться на опорник со всех сторон одновременно? Не сегодня, конечно, и не завтра, потому что флота у них пока нет. Но через неделю всё возможно.

— Слабая позиция, — сказал я.

— Это ещё не позиция, — покачал головой Гук, — это подступы к ней. Главные опорники в тридцати километрах дальше. Чувствую твой скепсис, но поверь, добраться туда даже по дамбе не просто, а уж по воде, не зная проток, не пройдёшь никогда. Олово вглубь не полезет. Он здесь столько своих миссионеров оставил, пока за Северную дорогу дрался, что до сих пор плачь в миссии стоит.

— А ты сам эти места хорошо знаешь?

— Совсем не знаю. Да мне это и не нужно, для этого другие люди есть. Моя задача стрелки на карте рисовать, кружочками опорники обводить.

— Покажешь карту?

— Нет, Дон, не покажу. Извини. Она тебе всё равно не поможет. Как у Толстого помнишь: гладко было на бумаге да забыли про овраги. В этих краях столько оврагов нарыли, попадёшь — никакая карта выбраться не поможет. Провожатый