Читать «На шифре. Инсайдерская история криптовалютного бума» онлайн
Лора Шин
Страница 71 из 117
Люди заметили, что она обожает конфликты. Каждый день, иногда по нескольку раз, она звонила своей сестре Тун, юрисконсульту фонда, и они часто ссорились. Те, кто жил с Кейси и Мин в Цуге, постоянно становились свидетелями их скандалов – раз по десять на дню, даже по поводу остроты блюд навынос, которые Кейси заказывал для Мин. По ночам их крики становились невыносимыми.
Ее неуживчивость влияла и на отношения с коллективом. Иногда в своих легендарных телефонных разговорах она переходила на личности. Много лет спустя человек, считавшийся ее другом, назовет это «несколько оскорбительным», но потом добавит: «С рациональной точки зрения это было тогда необходимо – уж такова крипта. Иногда, чтобы что-то сдвинулось, нужно быть ужасно энергичным. Надеюсь, это не что-то психологическое и не оправдывает ее оскорбительные поступки». Даже он признал, что со временем ее поведение стало неприемлемым.
Ее припадки гнева, оскорбления и вспыльчивость наводили на мысли о психологических проблемах. Один человек предполагал биполярную депрессию или как минимум расстройство личности. Другой, считавший, что у нее налицо психическое заболевание, говорит, что Мин и сама рассказывала о своей депрессии, но неясно, ставили ли ей диагноз. Один сотрудник называл это «отцовским комплексом», а ее друг считал, что в детстве она пережила жестокое обращение или как минимум росла под сильным психологическим давлением. Мин рассказывал человеку в ETH Dev, что с ней жестоко обращался парень, а не отец, но при этом говорила о своей сестре так, словно Тун была любимым ребенком. (Тун работала комиссаром по ценным бумагам штата Гавайи.) Человек с опытом работы психотерапевтом говорит, что у Мин, вероятно, расстройство личности, ссылаясь на ее «полную неспособность воспринимать информацию и реагировать на нее объективно». В чем бы ни крылась причина, люди называли ее мировоззрение «бредовым», «искаженным», «нездоровым». Один человек высказался: «Кое-кто говорит, что она малость неадекватна. Я бы так не утверждал, но объективности ей явно не хватало».
Мин настолько не подходила для своей должности, что люди не понимали, как она умудряется оставаться исполнительным директором, и предполагали (либо до них доходили слухи), что Виталик нанял ее для изучения китайского. Впрочем, под этим нет никаких оснований: это опровергает сам Виталик, и к тому же, по его словам, она владела китайским хуже, чем он сам. Другие объясняли ее положение любовью Виталика к азиаткам. Мин и сама его из-за этого поддразнивала. Другие в Ethereum считали, что его чувства не совсем платонические. Иногда, наблюдая за их общением, один программист задумывался: «Минутку – они друзья или они встречаются?» По его словам, хотя она относилась к нему как к сыну, «Виталика она интересовала не как мать… Он знал, что ее парень – Кейси, но искал семейных, романтических отношений». Этот человек предположил, что свою роль могли сыграть его прошлые отношения с девушкой из Азии. (Виталик утверждает, что в этом смысле Мин его не интересовала.)
Еще один человек, полагавший, что единственное логичное объяснение присутствия Мин в фонде – интерес Виталика к азиаткам, в поддержку этой теории сказал: «У меня сработало чутье», добавив, что он и сам понимает, каково быть застенчивым парнем в двадцать с небольшим. Он помнит, как в том возрасте работал с начальницей на двадцать лет старше него и поддерживал с ней очень хорошие отношения, по-своему заменявшие романтические.
Представьте, что вы можете выбрать собственного начальника – человека, с которым проводите кучу времени. Вы чувствуете себя безопасно, потому что в этих отношениях нет сексуального напряжения. Зато есть материнская связь, заполняется эмоциональная пустота внутри, и в этом контексте можно создать сильные эмоциональные отношения… Это совершенно нормально. Представьте, что вы – парень двадцати лет, руководите огромным фондом и имеете авторитарный контроль над ним. У вас нет свободного времени, вы общаетесь только с коллегами. Это не то что нормально – это практически неизбежно.
Виталик, отвечая в мессенджере на вопрос об этом, написал просто: «Чё?»
Но через некоторое время дружеские и шутливые отношения Мин с Виталиком превратились в токсичные. Ему часто приходилось выслушивать ее крики – то без определенной причины, то по поводу других людей, но часто – насчет него самого. Через некоторое время нескончаемые вспышки гнева стали его травмировать. Он видел, что она относится к нему по-матерински, но при этом не уважает его независимость. Чтобы выбраться из-под ее контроля, он решил создать в Сингапуре отдельное юридическое лицо. Мин об этом даже не знала, пока Дмитрий, отец Виталика, не обронил на «ДевКон 2», что фонд, скорее всего, переедет из Швейцарии в Сингапур. (Сам Дмитрий не помнит этого разговора или даже того, что сам знал о EAPL.) Мин была в шоке. Она чувствовала, что Ethereum Asia Pacific Ltd. лишит ее власти, а Виталик, и так практически поселившийся в Азии, ускользает из рук. Как она ни тянула, но все же согласилась дать деньги фонда на организацию. Виталик стал получать из них зарплату и нанял в качестве исследователя своего друга Вирджила Гриффита – PhD из Калифорнийского технологического института, которому когда-то присылал первый черновик «белой книги» Ethereum. Подразделение позволило Виталику нанимать людей, не спрашивая каждый раз одобрения Мин. Это был маленький бунт ради свободы, и он дал Виталику ощутить, на что может быть похожа работа в Ethereum без Мин.
Но незадолго до этого Мин добилась преимущества и для себя. Почти год, согласно швейцарскому реестру, в совете фонда значились, несмотря на их уход, прежние «профессиональные» члены – Ларс, Уэйн и Вадим, а теперь наконец был объявлен новый состав: Виталик, юрист из Цуга Патрик Сторченеггер и Мин.
10. Июнь 2015 – 19 июля 2017
Пока программисты Ethereum оправлялись от последствий скандала с The DAO и DoS-атак, выискивая слабые места протокола, криптомир открывал для себя возможности крипты в целом и Ethereum в частности.
Чуть больше года назад, в мае 2016‑го, когда The DAO заканчивала свой исторический краудсейл, Фред Эрзам, соучредитель американской криптобиржи Coinbase, выложил пост под названием «Ethereum – передний фронт цифровой валюты». В нем он ставил вопрос, почему до сих пор в биткойне создавались только кошельки и обменники (тогда как интернет подарил миру Google, Amazon, Netflix и многое другое). «По моей теории, скриптовый язык биткойна – та часть каждой транзакции, которая позволяет запускать небольшую программу, – слишком ограничен, – писал он. – И вот появляется Ethereum. Ethereum взял язык программирования биткойна