Читать «Сага об Ингваре Путешественнике. Текст, перевод, комментарий» онлайн
Галина Васильевна Глазырина
Страница 10 из 123
Можно полагать, что довольно рано, проходя курс начального обучения, Одд оказался при монастыре Тингэйрар (Þingeyrar), расположенном неподалеку от Хрутафьорда. Монастыри в Исландии, как и повсеместно в Европе, являлись центрами образования, опиравшимися как на национальные, так и на континентальные европейские традиции. Вероятно, в школе при монастыре Тингэйрар он получил необходимый объем знаний, а одним из основных предметов учебной программы была латынь. В Исландии вплоть до конца XII в. латинский язык преподавался по тем же грамматикам, что и на континенте. Основными учебниками тогда были «Ars minor» (книга для начального обучения латыни) и «Ars maior» (использовавшаяся для последующих занятий), созданные еще в конце IV в. Донатом, а также восемнадцатитомная работа «Instutiones grammaticae», написанная в начале VI в. Присцианом и получившая широкое распространение как пособие для совершенствующихся в латинском языке. Именно этими книгами, как выяснил Хрейнн Бенедиктссон, пользовался древнеисландский анонимный автор, создавший в середине XII в. «Первый грамматический трактат»[113] – произведение, определившее направление реформы письменного исландского языка. По-видимому, по ним же учился латыни и Одд Сноррасон. По завершении базового образования многие исландцы для дальнейшего обучения уезжали на континент. Известно, что сразу после введения христианства около 1000 г. исландские священники установили «ученые» контакты с монастырской школой в Херфорде в Вестфалии, куда посылали учиться своих послушников[114], а позднее исландцы обучались также в Англии и университетах Франции. О том, выезжал ли Одд, подобно некоторым другим исландским образованным монахам, для углубления своих знаний в другие страны, нам неизвестно, но эту возможность нельзя полностью исключить.
Монастырь Тингэйрар, «братом» которого стал Одд, следовал бенедиктинским канонам[115]. Устав св. Бенедикта Нурсийского, впервые введенный в монастыре Монте Кассино близ Неаполя в 530-е гг., к IX в. стал нормой, регламентирующей монашескую жизнь повсеместно в Западной Европе, за исключением Шотландии, Уэльса и Ирландии. Главной задачей послушников считалось «воспитание смирения, высший смысл которого в растворении своей воли в воле Бога. Поэтому-то Бенедикт и считал общину монахов с ее дисциплиной, неусыпным контролем и системой наказаний кратчайшим путем к Богу»[116]. Из прежних монашеских уставов св. Бенедикт перенес в свой устав обеты целомудрия и отречения от собственности; он существенно расширил перечень обетов, включив такие, как соблюдение постоянства места, означавшее пребывание в монастыре до конца жизни, и строгое послушание – не только уставу, но и аббату, граничившее с военной дисциплиной. Введение принципа общежитийности исключало возможность проявления индивидуальной воли: распорядок дня – сон, прием пищи, чтение и др. – был организован таким образом, что монахи проводили все свое время среди других послушников. Из общего богослужения была устранена индивидуальная молитва, замененная совместным произнесением одних и тех же слов. Молитвенный подвиг и физический труд являлись главными элементами монашеского устава бенедиктинцев, и под знаменем cruce et aratro («крестом и оралом») они служили Господу, но нормой была умеренность, а не измождение плоти. Праздность считалась вредной для души. Монахам предписывалось ежедневное изучение кодексов в течение одного-двух часов (круг этого чтения в значительной мере определялся аббатом монастыря), письмо (для чего выдавались доска и грифель), а также ученые занятия. Благодаря тому месту, которое учеба и наука занимали в их ежедневной деятельности, бенедиктинцы стали носителями и проводниками римской и средневековой культуры[117].
Устав бенедиктинцев был существенно переработан и расширен в начале IX в. придворным Карла Великого, а затем советником франкского императора Людовика Благочестивого св. Бенедиктом Анианским. Не затрагивавшие основ изменения, которые он внес, были вызваны стремлением сохранить и упрочить единство бенедиктинского монашества и приспосабливали устав к сложившимся в монастырях местным традициям, существенно различавшимся на юге и на севере Европы[118].
Пребывание Одда Сноррасона в монастыре Тингэйрар совпало с периодом расцвета деятельности бенедиктинцев в Западной Европе, хотя бенедиктинцы-исландцы были обособлены и не входили в состав религиозных европейских конгрегаций, подобных Клюнийской[119]. Этот монастырь занимал исключительное положение среди других исландских монастырей. Возникший еще в 1112, а формально основанный в 1133 г., Тингэйрар был одним из наиболее процветающих монастырей в стране (хотя сравниться с богатыми монастырями Европы он, конечно, не мог), имевшим права на лов трески и лосося, пользование плодородными пастбищами, разрешение на сбор яиц морских птиц и леса-плавунца, что позволяло его монахам меньше думать о каждодневных потребностях и сосредоточиться на духовном. Ограниченные возможности монастырской организации, основанной на частной земле и пополнявшейся главным образом за счет привлечения членов рода, которому принадлежала земля, лимитировали число проживавших там монахов. Их количество даже в XIII в., по мнению Эйнара Оулавюра Свейнссона, обычно не превышало пяти-десяти человек[120]. Небольшие людские резервы не позволяли монастырям играть сколько-нибудь существенную роль в экономике страны.
Общественно-политическая жизнь исландского общества после принятия христианства характеризовалась отсутствием конфликтов между церковью и местной административной властью, поскольку тесные родственные связи представителей той и другой, а подчас и совмещение разных должностей одним лицом[121] позволяли легко улаживать противоречия. Однако к концу XII в. произошли заметные перемены: к этому времени существенно увеличились земельные владения нескольких знатных родов, которые начали борьбу между собой за власть в стране[122], и обстоятельства еще более осложнились, когда церковь, владевшая существенными наделами земли, но вынужденная мириться с тем, что ими распоряжалась светская власть, заявила о своих правах. Конфликтная ситуация, сложившаяся в Исландии, была отражением общей тенденции, обнаружившейся после призыва папы Григория VII к тому, чтобы сделать церковь более независимой от мирской власти, которая хотела сохранить контроль за национальной церковью, законодательством и обществом[123]. В конфликт между светской властью и национальной церковью в Исландии вмешались церковные иерархи. С целью ослабления влияния светской администрации в стране и установления более прочного контроля со стороны центральных церковных властей Эйрик Иварссон, архиепископ Нидароса в Норвегии, юрисдикции которого с 1153 г. подлежала Исландия, запретил с 1190 г. рукоположение годи – глав светской верховной власти – в качестве священников. Действия архиепископа в стране активно поддерживал епископ Скалхолта Торлак Торхальссон (1178–1193). В движении противников этой меры и усиления роли церкви в исландском обществе, среди которых были такие пользовавшиеся доверием населения общественные деятели, как дьякон и