Читать «Сага об Ингваре Путешественнике. Текст, перевод, комментарий» онлайн
Галина Васильевна Глазырина
Страница 84 из 123
Exiliunt enim in arboribus, et dum aliquod animal obvium fuerit, iactant se super eum et perimunt; unde et iaculi dicti sunt. In Arabia autem sunt serpentes cum alis, quae sirenae vocantur, quae plus currunt ab equis, sed etiam et volare dicuntur; quorum tantum virus est ut morsum ante mors insequatur quam dolor» (Isidorus. XII:29. T. II).
Неясно, использовал ли автор саги непосредственно сочинения Лукана и Исидора. Можно сказать определенно, что в конце XII в. в Исландии оба автора были хорошо известны. Приблизительно в 80-х гг. этого века в окружении епископа Скалахольта была написана «Сага о римлянах» («Rómverjasaga»), представляющая собой вольный перевод сочинений римского историка I в. до н. э. Саллюстия «Югуртинская война» и «О заговоре Катилины» и «Фарсалий» Лукана. Позднее, около 1200 г., там же создается «Всемирная сага» («Veraldar saga») – исландская историческая хроника от сотворения мира до конца XII в., ядром которой явились работы Беды Достопочтенного и Исидора, а часть, посвященная истории Рима, основана главным образом на созданной ранее «Саге о римлянах» и «Фарсалиях» Лукана (Jakob Benediktsson 1993b, 1993c). В «Саге об Ингваре», однако, следов непосредственного влияния рассказа о Якуле, содержащегося в сочинении Лукана, не прослеживается: кроме имени монстра, ничто, как кажется, не говорит о прямом заимствовании из текста «Фарсалий». Представляется более вероятным, что автор саги почерпнул информацию из вторых рук, возможно в пересказе. Дополнительной опорой в этом случае (как и в других эпизодах «Саги об Ингваре») для него стало, скорее всего, сочинение Исидора, в котором кратко упомянуто о драконе Якуле.
Д. Хофманн отметил, что в «Саге об Ингваре» латинское слово iaculus употреблено в качестве имени собственного, хотя у Лукана и Исидора оно, скорее всего, использовано в нарицательном значении (Hofmann 1981. S. 209–210).
73 Следующей ночью на страже стоял Вальдимар. […] и рассказал Ингвару всю правду. – Несмотря на то что Ингвар под страхом сурового наказания запретил своим спутникам сходить на землю без его ведома, Вальдимар, нарушивший этот приказ, не был наказан. Е. А. Мельникова видит в этом намек на особый статус Вальдимара в отряде Ингвара и считает это дополнительным аргументом в пользу своего предположения о том, что образ Вальдимара восходит к реальному историческому прототипу – новгородскому князю Владимиру, сыну Ярослава Мудрого (Мельникова 1976. С. 82. См. также ранее, коммент. 63). Это вряд ли можно считать весомым аргументом для отождествления Вальдимара саги с реальным Владимиром Ярославичем, поскольку данный эпизод является сюжетным повтором ситуации, описанной в саге раньше и касавшейся проступка Кетиля, который, нарушив запрет Ингвара, также не был наказан. Более вероятно было бы объяснить такое особенное положение этих героев тем, что они представлены в саге ближайшими соратниками Ингвара, что, очевидно, и показал автор, подчеркнув в сюжете их относительную независимость от его распоряжений.
74 И когда Якуль пролетел над тем кораблем, которым правили два священника, выплюнул он столько яда, что погибли и корабль и люди. – Фрагмент, описывающий гибель корабля, которым правили священники, вновь показывает читателю, что земли, куда приплыли герои, таят опасность именно для христиан.
75 Манеры женщин (букв.: женская учтивость; kuenna kurteisi). – Слово kurteisi (также: korteisi: 1) учтивость, любезность, обходительность; 2) рыцарство, рыцарский дух, рыцарское достоинство и т. п. – Cleasby, Gudbrand Vigfusson 1957. P. 359) – нетипичное для исландского языка заимствование из французского. Оно вошло в язык довольно поздно, с появлением моды на континентальные рыцарские романы, и стало широко употребляться в XIII–XV вв. в популярных переводных романах, а позже и в возникших на исландской почве рыцарских сагах (об эволюции жанра рыцарской саги в Исландии см.: Матюшина 2001). Слово настолько прочно ассимилировалось в языке, что в тех случаях, когда им обозначали личные качества женщин, оно стало использоваться не только для характеристики иноземных красавиц, но и для рассказа о собственно исландских героинях.
76 …потому что он хотел узнать, могла ли она говорить на разных языках […] и на многих других [языках], которые были в ходу на Аустрвеге. – В «Саге об Ингваре» вновь поднимается тема языковых контактов на Восточном Пути. В тексте перечисляются языки, которыми владела Силькисив: hon kunni at tala romuersku, þyuersku, donsku ok girszsku ok margar aðrar, er gengu um austurueg («она могла говорить на латыни, по-немецки, по-датски и по-гардски, и на многих других [языках], которые были в ходу на Аустрвеге». – YS. Bls. 15:13–15). Во введении уже была дана характеристика «датского» и «греческого/гардского» языков (см. с. 88–90). Два других, упомянутых в данном фрагменте, – «римский/латинский» и немецкий.
Слово Rómverskr буквально означает «римский». Учитывая существовавшую в древнеисландском языке тенденцию обходиться без излишних иностранных слов, можно полагать, что словосочетание Rómverskr tunga было использовано для передачи слова latina, возможно имевшегося в *Vita Yngvari (если данный фрагмент входил в состав памятника). Это указывает на то, что данная часть текста саги, вероятно, восходит к раннему тексту, созданному на латыни.
Словосочетание Þýzkr (=Þýðverskr) tunga, обозначающее немецкий язык, является, согласно Клизби и Гудбранду Вигфуссону, поздним заимствованием в древнеисландский язык, вошедшим в его состав лишь в XI или XII в. благодаря посредничеству немецких купцов (Cleasby, Gudbarnd Vigfusson 1957. P. 756).
Данное упоминание «Саги об Ингваре» о языках, которыми владела королева, М. Калинке приводит в своем исследовании для обоснования тезиса о том, что люди, обладавшие способностью говорить на каком-либо другом языке, кроме родного, выделялись современниками из общего окружения. Она отмечает, что Ингвар умышленно не ответил на вопрос о себе самом, поскольку он хотел получше узнать, с кем имеет дело. Силькисив, как следует из текста, проявила редкую ученость и повторила свой вопрос на латинском, немецком, древнесеверном и греческом языках, а также на ряде других языков, объединенных под авторской формулировкой «[языки], которые были в ходу на Аустрвеге». Этот эпизод должен убедить читателя, что Ингвар настолько хорошо владел языками, что мог с легкостью различать их и понимал, о чем его спрашивали (Kalinke 1983. P. 858). Не опровергая наблюдения М. Калинке, интересные по сути, не могу с ней полностью согласиться применительно к «Саге об Ингваре». Многократное появление темы языковых контактов, которая по-разному обыгрывается в сюжете, едва ли служит для пояснения лишь одного эпизода, а именно характеристики Силькисив, но играет значительно более существенную роль. См.: Введение. С. 201–204.
77 Силькисив (Silkisif). – В имени Силькисив оба образующие его форманта легко прочитываются. Первый из них, silki- (? < лат. sericum – «шелк»), означает «шелковый, сделанный из шелка; отливающий серебром».