Читать «Проклятие Матери гор» онлайн
Ростислав
Страница 19 из 52
Взглянул на нее и… малодушно вскрикнул, отшатнулся. Она выглядела страшно. Все лицо было сплошь усеяно засохшими гнойниками, рот приоткрыт, обнажая редкие черные зубы, роскошные когда-то волосы частью выпали, частью свалялись в паклю, из глаз текли кровавые слезы.
Грогар заплакал. Он схватил ее руку – и безрассудно поцеловал в губы. Он звал ее. Звал, уже отчаявшись.
И она ответила.
– Грогар, – еле слышно прошептала она, открыв залитые кровью глаза.
– Что? Что, милая?
– Живи.
– Не умирай… Не умирай, прошу тебя. Не умирай!
– Живи…
Ее рука выскользнула из судорожно сжимавших ее пальцев и мертво свесилась с края одра.
«Живи…»
И он жил. Болезнь, уничтожившая все поместье, каким-то чудом не зацепила его. Он вернулся и в первый раз в жизни увидел, как холодная, надменная, где-то даже жестокая Миранда плачет.
«Ах, чтоб меня, – подумал Грогар, ощущая подступающий к горлу ком. – Что я так раскис-то? Ну что, что я так раскис?»
Грогар боялся вспоминать ту сцену, он старался вычеркнуть ее из жизни и никогда, даже в самом диком пьяном угаре, в компании друзей, недругов, прижимаясь к обнаженной груди очередной нимфетки, не затрагивал этой темы.
Ее не было. Марты не было, не было оспы, смерти, заброшенного и преданного забвению родового гнезда, – ничего этого не было, ибо это причиняло невыносимую боль.
Как, оказывается, это трудно – снять маску и стать самим собой. Признаться себе, что ты вовсе не рубаха-парень, не весельчак, не балагур, купающийся в роскоши, сходящий с ума от безделья…
Ах, этот славный парень!
Плут и развратник!
А вы, оказывается, изрядный озорник!
Каков шельмец!
Ну не надо, люди же смотрят…
С вами не соскучишься, дорогой ярл!
Неужто за каждым человеком скрывается нечто подобное? У каждого где-то далеко внутри есть свой мир, нечто интимное, сокровенное. И на самом деле мы все просто играем роли.
Грогар не мог поверить в это. Кто он? Кто он на самом деле? Весельчак или… искусный актер, старательно играющий свою роль и привыкший прятать свою израненную душу?
Лилия пошевелилась во сне и придвинулась к нему поближе. Грогар посмотрел на нее и снова вспомнил Марту.
«Да что же это такое?! Одумайся! Кто она тебе? Всего лишь крестьянка, девчонка без роду и племени. На что она тебе? На что?!»
И, вопреки своим же мыслям, Грогар нежно обнял ее. Будто кто-то шепнул ему: дурак, может, бог, судьба – что там еще? – дает тебе то лекарство, в котором ты так нуждался все это время! Береги ее, плут! Эх, ты, израненная душа…
16
Грогар проснулся с крайне неприятным чувством. Он злился на себя за слабость. Он стал старательно припоминать все свои попойки, жаркие ночи, идиотские выходки, которых во всяком приличном обществе постыдились бы.
«И тогда мы с виконтом Харальдом и Аделаидой, пьяной, как мужичка, вышли из кареты совершенно голые, – мучительно выводил он про себя, надеясь, что это оживит его хоть немного. – У всех ста пятидесяти человек отвисла челюсть. Отвисла челюсть… Отвисла… челюсть. О боги, что же это такое!»
Воспоминание, от которого его всегда бросало в краску, сейчас показалось ему чем-то вроде кукольного представления на рынке, даваемого немолодым, изможденным и потрепанным субъектом. Тоска. Ничем не избыть хандру, овладевшую им. «Что ж, неплохо иной раз и погрустить. Для разнообразия, черт возьми».
И тут Грогар наконец осознал, как сильно у него болит голова. Тупая изматывающая боль – такое ощущение, будто кто-то перемешивал в голове мозги, точно кашу в котелке.
Он потер виски. Лёг. Попытался заснуть. Боль не стихла. Проснулась Лилия, измученно поднялась – волосы растрепались, глазки заспаны. Взглянула на Грогара и… расплакалась.
– Ты что это? – удивился Грогар.
– Голова болит. Сильно.
– Голова… болит?
Господин Дьярв резко обернулся.
– Что ты сказала? – возбужденно спросил он, приблизив вплотную своё осунувшееся, с темными кругами под глазами лицо к девочке. Она в страхе отшатнулась от него.
– Она сказала, что у нее болит голова, только и всего, – ответил за нее Грогар, прижимая ребенка к себе. – А что?
– У меня тоже… – испуганно заморгал старик.
– Что тоже? Тоже голова болит? Представьте, и у меня она болит. И еще как.
Старик вскочил как ошпаренный и закричал:
– Нам надо немедля уходить! – …чем напугал не только Лилию, но и спавшего – или делавшего вид – Лунгу. По кислой мине слуги Грогар понял, что и он… и он страдает от этой напасти.
– Ну ты и… хитрец, – ухмыльнулся Грогар. – Держишь ухо востро? Все слышал? Что, и у тебя?
– Да, – хмуро бросил он. – Болит.
– Странно, – произнес Грогар и спросил, обратившись к ученому: – В чем, собственно, дело? А, дражайший мой друг? Объясните нам.
– Уходить надо…
– Так ведь ночь нескоро.
– И тем не менее. Все дело, господин Грогар, в магическом кольце. Оно не привязано к одному месту, понимаете? Завеса волнуется, перемещается. Она как веревка, слабо натянутая меж двух столбов – колышется туда-сюда, но известных пределов не покидает. Наша головная боль говорит только об одном – мы в пределах магического кольца. Промедление подобно смерти – мы должны покинуть пещеру сейчас же, иначе… – Лёлинг горестно вздохнул. – Иначе мы сойдем с ума.
И им пришлось покинуть свой дневной приют так поспешно, как только могли, ибо боль усиливалась, а бедняжку Лилию стошнило, после чего она едва не лишилась чувств.
Скатившись чуть ли не кубарем по склону горы в низину (о звере никто и не вспомнил) и очутившись на небольшой поляне, окруженной лесом, запыхавшиеся путники почувствовали облегчение. Лилия, выбравшись из заплечного мешка-кафтана, даже запрыгала от радости.
– Это называется из огня да в полымя, – сказал Грогар, облегченно повалившись на холодную, уже слегка тронутую желтизной траву. По небу, гонимые влажным прохладным осенним ветром, беспокойно проплывали темные облака.
– Да, наверное, – глухо отозвался ученый.
– И что дальше? Куда пойдем?
– Не знаю. Дайте подумать.
– Мой господин. Посмотрите-ка.
Все посмотрели туда, куда показывал Лунга. Со стороны гор