Читать «90 лет вместе со всей страной: воспоминания и размышления (Кантуры, Хитрые, Щерба)» онлайн
Николай Александрович Каланов
Страница 22 из 75
Формирование 42 артиллерийского полка улучшило питание. Новые офицеры, раненные фронтовики, были более гуманными, чем старшина Варакин. Началась учеба. Новые 45- и 76-мм пушки, мортиры, гаубицы. Теория стрельбы по закрытым позициям, аналитическая математика. Я никогда не делал ошибок в математике. И вдруг, у всех курсантов одинаковый ответ, а у меня – другой. Командир на меня как это ты? Я сам удивился, начал проверять, все правильно у меня. Я поднялся и воскликнул: «Поставьте передо мною всех математиков мира и я докажу, что я прав!». Вначале все захохотали и мы поспорили на обед. Я сначала доказал лучшему математику из них, – Карпенко Павлу, потом – и все убедились, что я прав. Командир меня по плечу хлопнул и говорит: «Ну, ты как Джордано Бруно, только без костра!».
Затем появились специальности – вычислители, топографы, радисты, связисты, разведчики. Как-то старшина батареи приказал мне и Уварову Вите перенести сундук (размером 60 см × 60 см × 100 см) со барахлом с одного склада в другой. Дорога проходила по канаве, в которую сливали помои из бараков землянок. По ней стекали и дождевые, и талые воды, не пересыхая как ручей. В районе лагеря была канава, перекрыта горбылями, наподобие досок – «кладка». Зимой солдаты часть досок отрывали на дрова, образуя дыры. Весной – половодье, глубина воды – более метра. Я шел впереди, Витя – сзади. Ему я кричал: Дыра! Третья, четвертая и т. д. Я: – Большая дыра! И перешагивая дыру, дернул вперед сундук. Витя не расслышал и шагнул в дыру под «кладку» в бурлящий ледяной поток. Он потянул на себя сундук и меня. Сундук застрял в дыре. Я свалился, но не в дыру. С трудом вытащили сундук. Витя здорово выкупался и если бы не удержался и упал с головой, то?.. Еле вылез на кладку с моей помощью. И побежал сушиться в нашу землянку. Я тоже вымочился, сторожа сундук, замерз, пока дожидался помощи.
Опять на фронт. 2-ой Белорусский
Павла Карпенко оставили как запевалу и поэта. Кадыгроба – как комсорга. Присвоили им сержантские звания и они готовили в этом же учебном полку новое пополнение. Мне тоже на выбор, я ведь был хорошим художником. Гимн Советского Союза оформлен был почти по моему образцу. Но я пошел со всеми на фронт.
В каких только «товарняках» вагонах мы не ехали. И Куйбышев, и Москву проехали. Москва мне не понравилась – деревня большая. На 2-ом Белорусском фронте распределял по частям полковник. Он вначале всех подряд в разные части направлял. Я не выдержал и обратился к нему: Почему распределение не по специальностям? Зачем государство тратило средства для обучения?. Он согласился и все начал переделывать. Собрал группу вычислителей, топографов и пр. артиллеристов, подозвал меня и еще одного. Показал нам на топографической карте куда вести группу и чтобы не попасть на немцев. Запомнить! Проверю потом. Карту забрал и примерно через час подозвал, дал нам по бумажке каждому отдельно, как запомнил, нарисовать маршрут. У меня оказался абсолютно точным, а у другого с ошибками. Он записал мою Ф. И. О., назначил меня вести отряд и всем выполнять мои указания. Удивился моей зрительной памяти. Путь в 14–15 км, мы должны пройти как можно быстрее. А там были и перелески, и овраги, и развилки и могли быть немцы. Местами мы пробегали бегом и пришли благополучно в нужную часть. Удивило меня, что только подошли, как нас встретил лейтенант: «Красноармеец Кантур ко мне!». Я подошел. Он спросил: Все ли нормально?. Очевидно, ему обо мне было сообщено из пункта распределения, и даже больше, что ко мне был проявлен интерес. Итак, вся команда приведенная мною. Была распределена в соответствии со специальностью. Я уже не помню, куда меня определили. Был 2-й Белорусский фронт и был бой. Танки немцев и «Тигр» шли упорно, а наши артиллеристы что-то заплошали. Пехота «Тигров» боялась и уже начала отступать, подминая нас. В 18 ОИПТД я был и наводчиком, метко стрелял и хорошо владел 45-мм пушкой. Я бросился к пушке, резко потребовал подкалиберный снаряд. Внимательно изучая ход «Тигра», я старался попасть ему под башню. По танкам стреляли несколько пушек. «Тигра» можно было подбить подкалиберным снарядом и этого записали за мной. «Тигр» был подбит, а тут еще и другой передний танк был подбит и немцы захлебнулись. Пехота наша вернулась. Тогда же похвалили меня за инициативу и спросили, какие награды я имею, а я – никаких, я воюю за Родину. Было сделано представление командиру полка о награждении меня медалью «За отвагу».
Награждение 1-й медалью «За отвагу»
Однако, наш полк и дивизия вскоре были переданы 1-ому Белорусскому фронту, так что медаль моя где-то долго бродила, но все же нашла, когда меня уже на 1-й Белорусском фронте представили к награде и тоже «За отвагу».
Награждение 2-й медалью «За отвагу»
Мы передислоцировались в район Кракова и Люблина в юго-восточной части Польши. Так как в моих документах было записано, что я отлично работаю с топоразведкой, взяли меня в свою группу для уточнения топографических карт прифронтовой полосы. Немцы отступая, разрушали многие тригонометрические и геодезические пункты, срезали леса. Карты не соответствовали. Начальник топослужбы капитан Багдасаров – кавказец, подвижный горец с острым взглядом. После нескольких съемок и привязок ему очень понравилась моя подвижность и высочайшая точность замкнутых привязок, особенно, работа с оптической алидадой. Частенько он не брал половину топографов: они медленно работают, ходить по горам не могут, и неточность в работе, а ты как серна, как истинный горец. Возьмем шустрых поляков. Вешки, рейки, приборы переносили. Вдвоем сделаем быстрее, а главное, точнее. Главное, точность. Это так было. Мы обслуживали прифронтовую полосу 1-го Белорусского и даже часть 1-го Украинского фронтов. Вернулись в полк уже к зиме и