Читать «От солдата до генерала. Воспоминания офицера-связиста об управлении войсками в военных кампаниях Третьего рейха. 1939—1945» онлайн
Альберт Праун
Страница 48 из 137
Мы посетили аббата, который часто посещал свои приходы по ту сторону границы. Он рассказал, что он там увидел. Мы обнаружили на небольшом удалении тесные ряды бетонных бункеров и перед ними противотанковые стальные ежи. Наши соображения заканчивались ровно там, где они были должны начинаться. Во время военных учений я и другие командиры получили приглашение на партийный съезд в Нюрнберге. Мы присутствовали на торжественном вручении знамен штурмовым отрядам, посетили ночной концерт и салют; отмечали День вермахта, два пехотных полка проводили показные учения, а над нами пролетали новые типы самолетов. Прекрасный средневековый город, украшенный знаменами, представлял незабываемое зрелище. В «городе, дающем силу через радость» можно было посетить завод «Фольксваген», который на сэкономленные тысячи марок давал возможность простому человеку приобрести автомобиль, в чем нас Америка давно обогнала. Гитлер, опираясь на помощь гениального профессора Порше, построил в городе завод «Фольксваген», когда автомобильная промышленность так и не смогла выпустить недорогую малолитражную машину. Необходимо было решить еще одну задачу. Полковник фон Шелл, будучи помощником статс-секретаря и одновременно командиром автомобильной роты, должен был провести стандартизацию различных бесчисленных типов автомобилей и сократить их до минимума. Мы надеялись, что присущая ему энергия, уравновешенность и знание американских проблем, а также организаторские способности в деле замены неэкономичных поводьев на моторизованный трос приведут к успеху. На фронте результаты его дел заметны не были.
В батальоне связи было около 200 автомобилей 48 различных типов. Наладить снабжение запчастями при массовом износе техники было немыслимо. Эти и подобные мысли не давали солдатам покоя, когда должен был состояться выбор между войной и миром, между жизнью и смертью.
Гитлер во время торжеств не сказал ни слова о конфликте с Чехословакией. Случайно я получил билет на заключительное собрание съезда. Даже сейчас он полчаса говорил о проблемах мира, затем разразился гневной речью против Бенеша в Праге, врага Германии и союзника Советского Союза, который не держит своих обещаний, сравнил Чехословакию с авианосцем, глубоко проникшим в его страну. Речь Гитлера означала войну. В «Гранд-отеле» я попытался доложить генералу Гудериану о своем отъезде. Мы пировали во время чумы. Блестящие туалеты дам, иностранные мундиры, ордена и фраки иностранных миссий, все они грелись в лучах славы Гитлера и льстили ему. С ближайшим поездом ночью я выехал в сторону границы к своим подчиненным в ожидании наступления.
На конференцию в Мюнхене собрались государственные деятели Европы и еще раз спасли мир. Наши пожелания совпали с намерениями французов и англичан, Даладье и Чемберлена приветствовали как миротворцев после их возвращения, так же как и в Мюнхене. Теперь мы ожидали решения лорда Ренсимена, который должен был утвердить новые границы. 2 октября мы стояли в маршевых колоннах перед шлагбаумами на австрийско-чехословацкой границе. Генерал Фейель скомандовал: «Дивизия, вперед марш!» В небольшом городке Нойбистриц[86] нас сердечно приветствовали судетские немцы. Штаб дивизии вместе с батальоном связи остался здесь. Меня назначили комендантом городка. Последовало обычное торжество братания. Прибыл командующий Лист и спросил, есть ли какие-либо пожелания. Я доложил ему, что несколько деревень в северном направлении, которые населяют истинные немцы, еще ждут освобождения и просят меня быть их бургомистром. Мы привезли деревянные указатели с названием «Граница рейха». Я поехал вперед в своем автомобиле. У въезда в городок стояли пожарная команда и духовой оркестр. Ликующее население встречало нас букетами цветов, а меня даже увенчали венком. Болезненными были удары яблок, которыми забрасывали машины с желанием угостить нас, от них спасали только стальные шлемы. Мы видели на лицах слезы счастья от вновь обретенной свободы после стольких лет угнетения. Теперь мы надеялись на мирное развитие событий. В воскресенье я распорядился включить громкоговоритель, чтобы люди могли послушать музыку. Тут я услышал голос Гитлера, выступавшего в Саар-брюккене. Он обрушился с негодованием на Чемберлена, с кем он только что подписал консультативное соглашение, и на Рузвельта, в резких выражениях обвиняя их. Теперь уже невозможно было ждать мирного решения вопроса. Мы вернулись в Вену. Ремонт казарм в Мейдлингере, несмотря на все обещания, так и не был закончен. Я обратился с настоятельной просьбой к командиру дивизии, чтобы в дело вмешался генерал, командующий 17-м корпусом. День спустя прибыл генерал-интендант с красными генеральскими нашивками и мертвенно-бледным лицом. Его первые слова были: «Вы досаждаете своими просьбами военному руководству». Я ответил: «Я только напоминаю об обещании подготовить отвечающие всем требованиям казармы для приема первых австрийских новобранцев». В ходе осмотра помещения он наглядно убедился в его неготовности. В день моего рождения 11 декабря 1938 г. батальон после парадного построения и прохождения торжественным маршем перед командиром дивизии вселился в новые казармы. По случаю переезда был организован праздничный завтрак в просторном помещении, использовавшемся как гараж для автомобилей, для чего были накрыты длинные столы, за которыми сидели солдаты всех трех рот.
Батальон был усилен 3-й ротой, входившей в австрийскую «Быструю дивизию», отныне 9-ю легкую дивизию. Костяк ее личного состава составляли военнослужащие войск связи из рейха. Замечательный командир роты капитан Поленц в короткий срок добился того, что его рота сработалась со старым батальоном, а его австрийцы нашли общий язык с подразделениями из Северной Германии. Новобранцы, которые поздней осенью пополнили все три роты, прибыли из Вены. Они опасались прусских унтер-офицеров, прощаясь с плачущими матерями и невестами перед воротами казармы, а теперь были приятно разочарованы. Баварский говор был им родствен. Обеды готовили венские поварихи, в основном мучную пищу. У каждого была своя чистая кровать. Образ их жизни практически не изменился. Многие из них, закончив школу, так и не смогли найти работу. Они торговали вразнос лимонами и шнурками. У многих никогда не было своей постели, не говоря уже о чистом белье. Одна часть призывников была ужасно худа, другая страдала ожирением. Но их школьное образование – это касалось прежде всего горожан – было выше всяких похвал. К тому же они проявили сноровку и настойчивость в учебе и вскоре стали прекрасными радистами в танковых частях.
Во время торжественного акта первые австрийские новобранцы