Читать «Внутри и вне помойного ведра. Практикум по гештальттерапии» онлайн

вы обретете новые ценности, не потеряв тех из старых, которые были действительно важны для вас.

Лучше всего, если в моменты гнева против нас, вы — коль скоро уж невозможно выразить его непосредственно, — сделаете это в письме. Если вы "слишком вежливы", чтобы послать такое письмо, — напишите его хотя бы для мусорной корзины. Сделайте что-нибудь, чтобы это не застревало у вас в горле!

Мы лично ответственны за все неудобства, которые вы испытаете, осуществляя эти эксперименты, в том смысле, что, рекомендуя их вам, мы совершаем агрессивный акт, направленный против вашего теперешнего статус-кво с тем удовлетворением, которое он вам дает. Что мы действуем "с лучшими намерениями" и "ради вашего блага" — это вне обсуждения. Известная дорога покрыта благими намерениями, и ваша жизнь искорежена теми, кто в нее лез, утверждая, что делает это ради вашего блага.

В следующих экспериментах речь пойдет о поведении, которое вкратце может быть описано так: различные возбуждения, окрашенные удовольствием, агрессией или болью, пробуждают энергию организма к контактированию и приспособлению к окружению. В чувствах и в контакте организм растет и расширяет свои границы. Каждый невротический механизм есть прерывание определенного рода возбуждения — препятствование дальнейшему развитию. Как объяснялось ранее, тревожность — следствие такого прерывания. Вместо того, чтобы рисковать погрузиться в новый, неизвестный контакт, невротик замыкается в бесконтактном (несознаваемом) слиянии со своим "безопасным" привычным функционированием.

Три важных механизма такого рода, с которыми мы будем работать — ретрофлексия, интроекция и проекция. Можно считать, что они определяют три различных типа "невротических характеров", поскольку они возникают в различных типах жизненного опыта и коренятся в различных физиологических функциях. Однако даже если один из этих механизмов преобладает в ком-то из нас, все мы используем каждый из них. Поскольку мы стремимся к целостному и полному подходу, мы не должны ипохондрически спрашивать себя: "Кто же я — типичный "ретрофлектор", "интроектор" или "проектор"? Проработав все абстрактные возможности отношения к среде, чувствования тела, эмоций, речи, различного типа сопротивлений, вы, независимо от своего частного "диагноза", сможете развить сферы интегрированного функционирования, что поможет дальнейшей интеграции.

V. РЕТРОФЛЕКСИЯ

Эксперимент 12: Исследование ложно направленного поведения

Ретрофлексия буквально означает "обращение назад". Ретрофлексия поведения — это делание себе того, что первоначально человек делал, пытался или хотел делать другим людям или объектам. Различные энергии перестают направляться наружу, где они должны были осуществлять манипулирование в ситуации, изменять среду так, чтобы были удовлетворены какие-то потребности; вместо этого человек обращает деятельность, подставляет себя на место среды в качестве объекта действия, в качестве цели поведения. В той мере, в какой он это делает, его личность разделяется на "делающего" и "испытывающего действие".

Почему начавшееся в направлении наружу действие не продолжает развиваться в том же направлении? Потому что человек встретился с препятствием, которое в тот момент было для него непреодолимым. Среда — по большей части другие люди — оказалась враждебной его усилиям удовлетворить свою потребность. Люди фрустрировали его намерения и наказывали его. В таком неравном состязании ребенок — а, как правило, это происходит в детстве — не мог не проиграть. Далее, чтобы избежать боли и опасности, связанных с новыми попытками, он сдался. Среда, будучи сильнее, побеждает и отстаивает свои желания, подавляя его желания.

Вместе с тем, как не раз было показано в последние годы, наказание не устраняет потребность в поведении, которое наказывается; ребенок научается лишь сдерживать наказываемые реакции. Импульс или желание остаются такими же сильными, как раньше, и, не будучи удовлетворяемыми, постоянно организуют двигательный аппарат, — позу, паттерн мышечного тонуса, начинающиеся движения, — в направлении открытого выражения. Но поскольку последнее грозит наказанием, организм начинает вести себя по отношению к импульсу так же, как вела себя среда, — то есть подавлять его. Энергия разделена. Часть ее по-прежнему стремится к первоначальной и никогда не достигаемой цели; другая часть ретрофлектируется, чтобы держать эту стремящуюся наружу часть под контролем. Сдерживание достигается напряжением мышц, антагонистичных тем, которые вовлекаются в наказуемое действие. На этой стадии две части человека направлены диаметрально противоположно друг другу в "клинче". То, что первоначально было конфликтом организма и среды, превратилось во "внутренний конфликт" между одной частью личности и другой ее частью — между одним поведением и другим, противоположным.

Не делайте из этого поспешного вывода, что было бы хорошо, без дальнейших хлопот, "освободить запрещаемое". В некоторых ситуациях сдерживание необходимо, даже спасительно — например, сдерживание дыхания под водой. Вопрос в том, есть ли рациональные основания для того, чтобы сдерживать данное поведение в данных обстоятельствах. Если человек переходит улицу, вряд ли ему стоит доводить до явного поведения импульсы борьбы-за-право-пройти рядом с идущей машиной. В социальной ситуации тоже возможны случаи, когда борьба неуместна, — как и противоположные.

Если ретрофлексия находится под сознаваемым управлением, то есть, когда человек в данной ситуации подавляет определенную реакцию, выражение которой повредило бы ему, — никто не будет оспаривать нормальность такого поведения. Ретрофлексия патологична, только если она привычна, осуществляется хронически, без контроля. Тогда она перестает быть чем-то временным, — способом дождаться более подходящей ситуации, а превращается в мертвую точку, постоянно удерживаемую в человеке. Далее, поскольку эта стабилизированная линия фронта не меняется, она перестает привлекать внимание. Мы "забываем" о ее наличии. Это подавление, репрессия, — и невроз.

Если бы социальное окружение действительно оставалось по-прежнему неумолимым и непреодолимым, то есть, если бы выражать определенные импульсы для взрослого человека было бы так же опасно и наказуемо, как для ребенка, тогда репрессия — "забытая" ретрофлексия была бы эффективна и желательна. Но ситуация меняется! Мы не дети. Мы выросли, стали сильнее, обрели те "права", которых лишены дети. В этих кардинально изменившихся обстоятельствах стоит попробовать еще раз получить то, что нам нужно от среды.

Когда мы сдерживаем определенное поведение, мы сознаем как то, что сдерживается, так и сам факт сдерживания. При подавлении (репрессии), напротив того, мы утеряли сознавание как подавляемого, так и самого процесса подавления. Психоанализ подчеркивает восстановление сознавания того, что подавляется, то есть блокированного импульса. Мы же подчеркиваем восстановление сознавания самого блокирования, чувствования человеком того, что он это делает, и как он делает это. Если человек обнаруживает свое ретро-флектирующее действие и вновь обретает контроль над ним, блокированный импульс обнаружится автоматически. Если ничто его не держит, он просто выйдет наружу. Большое преимущество работы с ретрофлектирующей частью личности состоит в том, что она сравнительно легко достижима для сознавания, этот активный репрессирующий агент может быть непосредственно переживаем и не зависит от догадок