Читать «Свидетель или история поиска» онлайн

«Все не так просто. Дело касается не только Вас. Вы не знаете, в каком положении находится мистер Гурджиев». Она велела своей компаньонке мисс Дорлингтон прочесть письмо, которое она написала в Лайн, задавая группе тот же вопрос, что и мне, и предложив им обдумать возможность возвращения к Гурджиеву. Письмо вызвало бурю. Некоторые сочли себя связанными обещанием Успенскому никогда не иметь дело с Гурджиевым. Другие хотели бы получить больше информации. Только двое — те, что приехали в Америку, — решили, что попытаются вновь работать с Гурджиевым. Впоследствии оказалось, что предложение мадам Успенской вызвало враждебность фанатично настроенной группы, принимавши каждое слово, сказанное Успенским, за непреложный закон, который никто не мог нарушить, не предав священного доверия. Он сказал: «Никто не должен общаться с Беннеттом», — и необходимо было соблюдать это, жив он или умер, действовал ли он по справедливости или был введен в заблуждение.

Это меня не удивило. История учит, что когда духовный учитель, малый или великий, покидает земную сцену, его последователи разбиваются на фракции. Каждая претендует на сохранение и передачу того, что принес в мир их учитель, но одни слишком буквально воспринимают свою задачу, храня каждое слово, каждое воспоминание, каждое предписание так, словно они были выкристаллизованы и скреплены навечно. Другие тайно или явно празднуют освобождение от учителя и идут туда, куда их ведут личные побуждения. И только третьи сохраняют дух учения, приспосабливая его к внешним изменениям и даже изменяя его, если приходит что-нибудь новое.

В таком виде, полагаю, каждый примет третий вариант действия. Он соответствует притче о талантах, которая осуждает раба, зарывшего деньги господина в землю. Но в действительности все не так просто. Многие полагают, что следуют Пути Жизни, в то время как их ведет личное упрямство и эгоизм. Идущие по первому пути будут стойко отрицать, что закопали доверенный им талант в землю.

Обращаясь к прошлому, мы видим, как все последователи великого человека убеждены, что делают все в интересах его памяти. Лишь историческая перспектива позволяет нам увидеть разделение фракций. Со временем пассивные последователи исчезают, как исчезла христианская еврейская община в Иерусалиме, или Эхл-и-Юейт, или «Люди Дома», в Мекке. Только почти что еретики, такие как Св. Павел, или Му'авийа, пятый халиф, за внешней формой прозревали внутреннюю сущность послания и продолжали его жизнь в жизни людей. В буддийских текстах приводится контрастное описание Ананды, ближайшего ученика, сохранившего в памяти каждое слово Учителя, и Сарипутты, искателя, проповедника опасных взглядов. Ананда и подобные ему канули в Лету после смерти Будды. Активные искатели, едва ли не еретики, сохранили жизнь Дхармы.

И если мадам Успенская представлялась последователям своего мужа почти еретичкой, то это потому, что она смотрела на жизненное содержание, а не на форму его учения. Она знала, что ни одно учение, начинающееся и заканчивающееся в человеке, не может быть жизненной силой. За Успенским она видела Гурджиева, а за Гурджиевым — Великий Источник, источник всякого добра и совершенных даров.

Я не колебался ни минуты. Узнав, что Гурджиев жив и здоров, я решил немедля отправиться к нему. Но вначале я должен был выполнить свои обязательства. Я отправился в поездку по угольным научно-исследовательским лабораториям Соединенных Штатов. Хотя моя мать была американкой в четвертом поколении, я никогда не бывал в США, и все восхищало меня. Упомяну о двух происшествиях, иллюстрирующих контрасты этой великой страны.

В мои планы входило посещение Бюро научно-исследовательской станции при горнорудных шахтах, тогда работавшей над карбонизацией бурого угля, в Голдене, Колорадо. Голден — приисковый городок, основанный в дни поиска золота, когда Колорадо был отдаленным штатом. Он расположен на высоте 8000 футов над уровнем моря у подножья Скалистых гор, за Денвером. Мне указали ресторанчик, знаменитый своими бифштексами. Владелец был внуком его основателя, когда крупный рогатый скот только начали разводить в Штатах. Без труда найдя его, я уселся за столик и заказал мясо. Мне ответили, что понадобится три четверти часа для его приготовления. Я прошелся по городку и пришел минут на двадцать раньше срока. Проглядывая меню, я увидел форель Скалистых гор и заказал ее, чтобы скоротать время. Вскоре передо мной оказалась огромная рыбина, весом не менее полутора фунтов, и я понял, что наемся до отвала. Рыба была превосходной, и я прикончил ее. Тут я заметил, что посетители ресторана посматривают на меня с любопытством. На огромном овальном блюде принесли мясо. Это было целое ребро, весом в два с половиной фунта: пятинедельный мясной рацион в Англии. В жизни я не ел такого нежного мяса и изо всех сил старался отдать ему должное, но мысленно я все время возвращался к миллионам мужчин и женщин, голодающий в трудовых лагерях Европы и Азии.

На следующий день доктор Перри, директор исследовательской станции, отвез меня через горы в Рифл, на двести миль к западу. Был конец июня, и в Денвере было жарко, как в печке. По мере того, как мы поднимались выше, становилось холоднее, но все же я с удивлением встретил вид, открывшийся перед нами: везде, куда ни кинешь взгляд, — заснеженные горы и огромный ледник, у подножья которого паслось стадо древних бизонов. Они настолько были похожи на бизонов, изображенных в Ласкаских пещерах, что у меня замерло сердце. В тот момент я решил, что американские индейцы оставались связующим звеном с древностью и что мы совершили ужасное преступление, уничтожив их культуру вместо того, чтобы учиться у них.

Рифл — небольшой шахтерский городок в отдаленной части Колорадо с высокой столовой горой, простирающейся на сотни миль. Я намеревался осмотреть одно из крупнейших мировых месторождений сланцевой нефти и то, как ее добывают. Это была одна из множества поездок, я побывал в разных частях страны.

Если бы моя книга предназначалась ученым, я бы посвятил целую главу этому путешествию. Я познакомился со многими людьми, увидел сильные и слабые стороны американской науки и техники. Стремление во всем полагаться на механизмы отнимает у них гибкость и подавляет инициативу. С другой стороны, они в большей степени, чем любая промышленная организация в Англии, осознавали трудности, возникающие при переводе производства на широкомасштабные рельсы. В Англии мы часто терпим неудачу, потому что слишком поспешно переходим от исследований к массовому производству.

В Powell Duffryn мы совершали ту же ошибку, в основном по моей вине. Деланиум — действительно, отличное изобретение — мог бы принести коммерческий успех при малом риске вложенного капитала. Но мы очень торопились, и теперь Powell Duffryn Carbon Productsc испытывали трудности, подобно боли при