Читать «Сибирский Ледяной поход. Воспоминания» онлайн

соблазняли своей близостью и прочими возможностями… Фланг и центр начал отход, а за ними покатился и весь фронт… Генерал Макри позже доложил, что он со «своими молодцами» бросился вперед, но, увы, один ничего не мог уже поделать… Генерал Вержбицкий все время простоял на месте на том простом основании, что-де он с часу на час ожидал выхода с тыла противника. В этом он был прав отчасти только, противник еще находился в целом переходе от Дрокино — узел проселочных рокировочных путей левого берега Енисея, через который проходил также и тракт в обход Красноярска с севера, мимо самого «Военного городка».

Этот пункт, с падением которого мы лишались возможности обходить город с севера, мог быть пройден (занят) советскими частями лишь к полудню 6 января, никак не раньше, и это при условии неоказания нами в указанном пункте никакого сопротивления.

Постигшая неудача нас так огорошила своей неожиданной простотой, что не верилось, что это уже факт. Ведь это означало бросать эшелоны, и свои, и беженские, которые с грехом пополам дотащились до Красноярска. Это означало немедленно бросать части снова в долгий и нудный поход без ясной цели и даже направления. Это означало похоронить все наши, от генерала до рядового, надежды на продолжительный отдых. Это, наконец, первое наше столкновение с противником, преградившим нам путь, показало, на что мы способны, или, вернее, на что не способны… и от всей обстановки повеяло безысходной тоской и грустью…

«Но в ногу, ребята, идите, полно, не вешать голов..!» Надо искать и найти выход, и притом теперь же, не пропуская ни минуты.

Обстановка была такова: наши «уфимцы», и пехота, и конница, отошли в исходное положение, т. е. к д[еревне] Бугач. Противник не преследовал, по всей вероятности, ликовал…

Наблюдение за городом, в сущности, осталось на обязанности одного ген[ерала] Макри с его небольшим отрядом…

Где находится и что делает генерал Вержбицкий и какова обстановка на нашем дальнем, вне поля происходившего боя, участке неизвестно…

Другая дивизия Уфимского корпуса, 8-я Камская, отстала сильно от Уфимской, участия в бою не приняла и могла подойти только в ночь на 6 января… если ее не задержат обстоятельства… Какие — никому из нас в штабе известно не было: или это о противнике была речь в донесении, или же, не дай Бог, намек на настроение чинов дивизии…

О 3-й армии также ничего неизвестно: Каппель сказал, что эти части в наши расчеты лучше всего не включать, мы так и сделали…

Что же дальше… Надо прежде всего решиться — завтра атаковать еще раз, подкрепившись подходящей Камской дивизией и, кроме того, притянув к полю Вержбицкого. Или же теперь же приступить к подготовке движения всех сил в обход Красноярска. И если это последнее решение восторжествует, то надо теперь же искать обходные пути…

Решено было так: в принципе завтра продолжать бой. Для выяснения фактических возможностей, включая и настроение частей, генерал Войцеховский должен отправиться на фронт[186] и там, на месте, выяснить все вопросы. Не исключено, что он, Войцеховский, отменит бой, и завтра мы все должны высадиться из вагонов, пересесть в сани и после этого двигаться по новому направлению!..

Я, оставшись в поезде, должен немедленно произвести рекогносцировку обходящих город с юга путей.

После обеда Войцеховский сел в сани и отправился в штаб Бангерского[187].

Моя рекогносцировка была удачна: путей обхода города очень много к северу от города, а южнее, в сущности говоря, всего один путь; только несколько крутой подъем и спуск через русло Енисея останавливали меня от окончательного выбора. Выгоды чисто тактические, таким образом, не давали особых преимуществ южному направлению нашего отхода, но зато были чисто стратегические преимущества, мы по южному направлению выходили совершенно неожиданно для гарнизона Красноярска на прямую дорогу у станции Камарчага, так как все внимание гарнизона было сосредоточено на северные пути. Кроме того, и советские части, подходящие с запада, били бы в этом случае по воздуху, приблизительно, на «Военный городок», через Дрокино, следовательно, те клещи, то окружение, которое нам готовилось в случае малейшего промедления, нам не угрожало бы… Затем, следуя по южному направлению, мы значительно сократили бы путь для 3-й армии, ей не надо было бы проделывать тот весьма опасный фланговый марш по отношению к советским частям, который неминуемо она должна совершить при выходе ее на пути северные…

Продолжая атаку в прежнем направлении, т. е. нанося удар главный северней ж[елезной] д[ороги], мы могли бы затянуть бой, не спеша выводить части из боя заблаговременно, чем увеличивались шансы на успех. Но все это было приемлемо, если бы мы решение приняли теперь же…

Результаты рекогносцировки и свои соображения я отправил Войцеховскому в Бугач, а сам слег в постель, так как у меня был сильнейший жар, опасались тифа…

До своего временного выбытия «из строя» я успел лишь отдать распоряжение коменданту 3-й армии капитану Купленникову{93} — изъять из эшелонов все ценное и погрузить на сани, но общего распоряжения о переходе на сани я еще не давал, до последней минуты надеясь на успех завтрашней атаки.

Капитан Купленников прибыл ко мне с докладом, что в эшелоне Каппеля нет никого, кто бы мог выполнить его распоряжение, там были лишь административные чины высшего ранга, как заведующий снабжением генерал-лейтенант и бывший профессор Военной академии Филатьев{94}, и последний требует от меня письменного приказания о переходе на сани и об изъятии ценностей. Я таковое немедленно дал, но кап[итан] Купленников уже не успел ничего в эшелоне Каппеля сделать, так как все чины перешли на сани, а поезд подвергся нападению мешочников-крестьян, терпеливо ожидавших несколько дней этого момента.

Я попросил адъютантов помочь жене запаковать мои личные вещи, самое необходимое, главным образом, для будущего ребенка, так как, видимо, его появление на свет Божий надо было ожидать в санях.

6 января

Около трех часов утра меня внезапно разбудили и дали прочесть сообщение от генерала Войцеховского. Оно гласило следующее: «Сергей Арефьевич, обстановка требует бой на завтра отложить. Части немедленно двигаются через Дрокино на Есауловку, на реке Енисей. Переходите срочно на сани со всем штабом. Для Вашей жены посылаю сани с моим офицером, отправляйтесь немедленно, чтобы застать меня еще в Бугаче…»

Сон как рукой сняло и болезнь также. Минутная слабость под влиянием внезапности и совета адъютанта: прошу его попытаться устроить жену в польский эшелон. Но, к счастью, отказ: «Никого из русских не приказано принимать…» Быстро собрали жену, усадили с присланным